Резюме сортировщика песчинок

Сейчас интереснее рассматривать персонажей, которые попадаются навстречу.

Вот Рур едва не сталкивается с пареньком, обладателем ушей удивительной формы и размашистости. То ли крылья, то ли лепестки, по которым стекает бледный ночной свет, пару секунд сверкают перед нами – и пролетают мимо. А теперь впереди подпрыгивает корзинка, из которой выглядывают две упитанные щенячьи морды. Корзинка висит на широкой, упакованной в пуховик груди. Чьей – не успеваю разглядеть, потому что засматриваюсь уже на другую сторону улицы, где среди веселого табунчика молодежи, кажется, мелькает кто-то в экзо-мехимере.

Скорее всего, именно кажется. Экзо-мехи встречаются очень редко, я и в Певне-то лишь однажды такую видел. А сутолока бликов и теней ночной Чешуи – самая благоприятная среда для фантазий и миражей.

Периодически я поглядываю на узкую, затянутую в бежевое пальто спину Рура, которая маячит впереди. Его руки то прячутся в карманы, то нервно из них выпрыгивают. Он ни разу не оборачивается, чтобы посмотреть, иду ли я за ним.

Во всяком случае, я на его месте занимался бы именно этим.

Когда Рур наконец останавливается перед простой коричневой дверью со слабо светящимся стилизованным котом, мне становится не по себе.

Будто до шеи дотрагивается неприятный сырой сквознячок.

– Ты ведь не расскажешь, зачем в это влез? – на всякий случай уточняю я.

– Не-а.

– Жаль. Было бы интереснее наблюдать, зная, что ты это делаешь из-за какой-нибудь ерунды.

Рур не тратит силы на ответ. Вытягивает из кармана кубик, разблокирует грань вестника, с чем-то сверяется – и проводит пальцем по некоторым из светящихся линий, образующих контур кота. Дверь плавно отъезжает в сторону.

Чего я ожидал? Учитывая, что в детстве я поглощал архаику в огромных количествах, – чего-нибудь вроде круглой арены и клетки со следами предыдущих боев. Пристальных лучей света. Горящих глаз. Раздувающихся ноздрей.

Невидимой, но явственно ощущаемой взвеси насилия в воздухе.

Вот насчет нее я угадал.

Плотная, холодная и горячая одновременно атмосфера злого азарта наполняет неправильный четырехугольник комнаты.

В остальном же место, где передо мной вот-вот оживет городская страшилка, больше всего напоминает печальное междометие, зачастую более точное, чем предложение с пышным хвостом деепричастных оборотов.

Все здесь каких-то сумеречных, пыльных оттенков.