Исчезновение золотой курицы, или Держите меня семеро!

Она любила дождь, всегда наслаждалась им, но сейчас не подумала, что тонкий сарафан облепит ее, словно вторая кожа, привлекая к ее телу повышенное мужское внимание.

Первым опомнился Волк. Смахнув с лица потоки воды, шагнул к девушке и схватил ее за талию, ткнувшись носом в шею и вдохнув легкий цветочный аромат. Внутренний зверь его буквально ощерился, чуя самку и пытаясь переродиться. С трудом контролируя себя, Владимир как трактор поволок Ягу в дом, а она хохотала, вяло отбиваясь от него.

– С ума сошел, Вовка? – весело воскликнула она, отжимая волосы и сверкая глазами, когда они оказались в холле его дома.

Тот мрачно зыркнул в ее сторону.

– Ты зачем дождь вызвала? – буркнул он, расстегивая пуговицы рубашки и стягивая ее с себя.

Баба Яга шумно втянула ноздрями воздух, ощупывая взглядом литые мышцы, перекатывающиеся под загорелой кожей, а потом смущенно отвернулась.

– Так пожар же, – пробормотала она.

– Так не на улице же! – съехидничал тот в ответ, а потом отряхнул голову, точно зверь, отчего брызги разлетелись в разные стороны.

Послушно поднявшись за ним в одну из спален для гостей, Настя огляделась – приятно. В замке у Кощея было мрачно, правильно его Дульсинея пилила, а здесь все продуманно – светлый интерьер, широкая кровать, панорамное окно, через которое было видно лес и речку вдали. Красота!

– Душ там, – указал рукой Вова в сторону узкой неприметной двери и вышел.

Задумчиво стянув мокрый сарафан и рубашку, Настя принялась расплетать волосы, потом запустила в них руки и растрепала в районе головы. Резкий стук открывшейся двери заставил ее вскрикнуть – кроме волос прикрыться было нечем, одежду она оставила на стуле, а сама стояла возле окна, далеко и от кровати, и от шкафа. Римские шторы не позволяли спрятаться за них.

Ворвавшийся с большим полотенцем в руках Волк застыл – открывшаяся картина не позволяла отвести взгляд – стройная обнаженная красотка с высокой грудью, покатыми бедрами, сливочного цвета кожей открылась ему, как видение мелькнув в сторону ванной.

Ее волосы мокрыми прядями облепили тело, открывая узкую спину и крепкие ягодицы, в которые захотелось впиться губами.

– Ннннастя! – прорычал он, бросая полотенце и едва сдерживая себя.

– Уйди, хамло неотесанное! – раздалось из-за двери.