Сны Черубины

Вся столица обсуждала оперу Арриго Бойто «Мефистофель» и, бесконечно сравнивая её с оперой Гуно «Фауст», спорила о достоинствах и недостатках. Ария Мефисто в исполнении Федора Шаляпина восхищала его поклонников и вызывала недоумение критиков, подвергавших сомнению её оригинальный финал – художественный свист из уст выдающегося певца воспринимался как вульгарное подражание улице… Алексей утешался лишь одним – обещанием Чери посетить вместе с ним Мариинский театр сразу, как только будет позволять его здоровье.

Продолжая разговор о новостях столичной жизни, Черубина рассказала Алексею и о том, что завершается строительство весьма оригинального здания на углу Вознесенского проспекта и Садовой. Там уже возвышался пятиэтажный дом с мансардами, внутри устанавливались лифты, на первом этаже предполагалось разместить кинематограф. На перекресток выступала угловая часть здания – «готическая» башня, напоминавшая средневековые европейские ратуши. По всему фасаду дома чередовались башенки, щипцы, эркеры и окна, декор из переплетённых линий и загадочных фигур грифонов, химер и сов среди цветов чертополоха и хищных пауков.

Всё это вызывало у горожан большой интерес к личности автора проекта – архитектору Лишневскому, и поговаривали даже о его принадлежности к некому тайному обществу.

– Позвольте, Чери, – обратился к девушке Алексей, я посещаю собрания молодых петербургских поэтов в «Башне» Вячеслава Иванова и на одном из них познакомился с весьма экстравагантной дамой – Александрой Александровной Чистяковой.

Мне известно, что она общается с господином Лишневским, и, если Вы хотите, она может устроить с ним встречу.

– О, я буду очень рада такой возможности, – откликнулась Черубина, – но расскажите подробнее о встречах в «Башне», как называют апартаменты Иванова. Кто из известных поэтов там бывает?

Алексей принялся вдохновенно описывать поэтические вечера – «Ивановские среды» – как их часто именовали. Будучи не только поэтом, но и философом, и литературным критиком, и драматургом, Вячеслав Иванов привлекал к себе не менее талантливых людей, у него собиралась элита Петербурга и не только – приезжали гости из Москвы, Берлина, Парижа.

На «средах» бывали: Блок, Белый, Гумилев, Ахматова, Бальмонт, Волошин, Бердяев, Булгаков, Бенуа, Сомов, Бакст, Мейерхольд, и многие другие; обсуждалось всё новое, находившее отражение в различных областях общественной жизни.