Жена взаймы

Особые условия

Утром поезд прибыл на центральный вокзал Пургатобурга – столицы Тетры, царства демонов.

Мы с «мужем» покинули вагон, оставив вещи на попечение слуг, заботливо присланных на встречу отцом Дерка. Перед зданием вокзала ждал экипаж – роскошная алая карета, запряженная шестеркой черных, как смоль, лошадей. Они свирепо грызли удила и нетерпеливо били копытами о брусчатку.

Усаживаясь на обитое бархатом сиденье экипажа, я мельком заметила, как, опустив с полей шляпки вуаль, садится в соседний кэб Винсента.

Значит, она всегда теперь будет рядом? Это хорошо. Это мне на руку. Искренне надеюсь, что в качестве жены Дерка задержусь недолго, и Винсента – моя гарантия, что в доме Тереев я проведу минимальное количество времени.

Не задержусь…

– Милая, тебе нравится город? – отвлек меня от мыслей Дерк.

– Что? – рассеянно переспросила я.

– Как тебе столица, спрашиваю?

– Она великолепна.

Пургатобург, действительно, впечатлял. Темный, мрачный, застроенный массивными зданиями из черного и красного камня, он внушал благоговение и трепет.

Вдоль дорог стояли витиеватые чугунные столбы с тяжелыми фонарями. Крыши домов венчали металлические украшения в виде рогов и шипов.

Дворец семьи Терей находился в самом центре столицы. Его высокие башни протыкали малиновые небеса, а из готических стрельчатых окон лился оранжевый свет.

Мой «свекор» лично встретил нас на входе. Несмотря на почтенный возраст, он был высок, строен и хорош собой. Их с Дерком можно было бы принять за братьев, если бы не серебряная седина, там и тут проскальзывающая в огненных прядях Мона Терея.

Раздав на ходу указания десятку слуг, он обнял сына, а потом придирчиво осмотрел меня. Я дыхание задержала – вдруг, раскусит? Но строгий отец, кажется, остался доволен невесткой.

– Добро пожаловать в мой дом, – губы старшего Терея коснулись тыльной стороны моей ладони. – Надеюсь, вам у нас понравится, дорогая Лайва.

– Я в этом не сомневаюсь, – как можно более мило улыбнулась я.

После радушной встречи нас ждал шикарнейший ужин. Длинный стол, за которым, как мне показалось, смогла бы насытиться рота солдат, тонул в лучах кровавого заката. За стрельчатыми окнами приемного зала рдела вечерняя заря.

Когда подали закуски, «свекор» отпустил слуг и заявил вдруг ни с того, ни с сего:

– Мой сын, между прочим, потомственный инкуб, как и я.

Сказав это, Мон Терей вкрадчиво посмотрел на меня, словно ожидая какой-то особой реакции.