Замуж по обмену

А огненные поцелуи, тем временем, продолжали воспламенять мое горло, мои щеки, мои уши. Дело дошло и до губ и я, сама не своя, ответила…

Чужой язык скользнул в мой рот, властно, по-хозяйски. Настойчивые пальцы с силой распахнули тяжелые полы моего гостевого халата и сдернули его с плеч. Новый пылкий поцелуй ожег грудь, жаждущие губы захватили в плен мой напряженный сосок. Я и представить не могла, что мое тело бывает столь отзывчивым и чувствительным!

И снова «а-ах». Один сплошной «а-ах»…       Наслаждаясь моими стонами, невидимый любовник страстно зарычал.

И рык его спустя миг потерял всякую человечность. Это страшный, гортанный звук никак не мог принадлежать разумному существу. Так обычно кричат монстры в фильмах про гигантских чудовищ – я периодически смотрела такие в прошлой жизни.

Стало страшно. Я попыталась оттолкнуть припавшего к моей груди мужчину и заглянуть ему в лицо. Лучше бы этого не делала! Из-под косматой гривы волос на меня сверкнули, как угли, два алых глаза…

Вскрикнув, я мгновенно растеряла весь романтичный флер.

– Дорин! Это ты? Что ты делаешь? Ты пугаешь меня! Сейчас же перестань!

В глазах потемнело, и я поняла, что падаю… «Мы же на веранде. Только бы голову не пробить обо все эти беломраморные статуэтки, горшки и вазы» – последняя, нестройная мысль промелькнула в голове, и я упала навзничь.

***

Странно, но очнулась я в своей постели, спустя… Не могу сказать точно, сколько времени прошло.

Сон. Это снова был непонятный сон про меня и Дорина. Я не могла разглядеть его в кромешной тьме, но необъяснимые внутренние ощущения, возникающие при нахождении рядом с лордом, подсказывали, что загадочный любовник-монстр из ночных грез – именно он!

– Слава богу, это только сон, – шепнула себе под нос, желая разрушить голосом повисшую тишину, которая жутко напрягала.

Шепнула и ощутила – совершенно четко поняла! – что в комнате кто-то присутствует.

Я медленно повернулась к двери. Она была распахнута. Коридор тускло освещался единственным ночником. Его, как и в имении Мерко-ла-Блю, оставили для слуг, чтобы могли ориентироваться, если их вдруг призовут среди ночи господа. На фоне маслянисто-желтого, тусклого света рисовалась черная мужская фигура.