Чёрная вдова

Столики наши рядом оказались, а потом он нас с Гульнаркой за свой столик пригласил. Познакомил нас со своей девахой, сказал, что его невеста. Она, правда, не ахти, но такая вся из себя, пальцы веером!!! Сказала, что скоро у них свадьба будет! – Тебе плохо?! – испугалась Айдар, заметив как побелело лицо Эммы. – Может скорую помощь вызвать?

– Сейчас всё пройдёт, – успокоила её Эмма.

– Ты так сильно побледнела, что с тобой?!

– Айдарочка, извини меня, я опаздываю на работу.

– Конечно, конечно, но лучше бы в больницу.

На работу Эмма пришла как обычно раньше всех. Слегка приподнятое прекрасным утром настроение превратилось в омерзительное, мрачное и озлобленное. Весь день с трудом сдерживала себя, чтобы ненароком не нагрубить кому-нибудь из сотрудников. С трудом, доработав до конца дня, не стала задерживаться, как это делала обычно, ушла домой.

Всю дорогу её грызла ядовитая кипучая злоба на Кима. Все случайные мысли в его оправдание, лопались как мыльный пузырь. Напрасно Эмма корила себя за необдуманную связь с Кимом, что сама виновата в своей слабости, но отчаянная злость в перемешку с униженной любовью обжигала все её внутренности.

Домой она пришла ещё засветло. Присела на скамейку у своего подъезда, чтобы на свежем воздухе рассортировать навязчивые сбивчивые мысли, которые терзали её разум всю дорогу нагоняя жгучую щемящую тоску.

Неожиданно из подъезда вышла соседка Даша.

– Привет Эмма! – усаживаясь рядом на скамейку, улыбаясь, сказала она. – Кислородом дышишь? – безобидно пошутила. – Я тоже перед сном всегда минут на тридцать выхожу на свежий воздух, хорошо потом спится! – Эмма не поддержала разговор. – У вас хоть балкон есть, а у меня на первом этаже только эта скамейка, – тараторила Даша, не обращая внимания, что Эммины мысли были совсем в другом направлении.

– Извини, Даша, я что-то устала, пойду домой, – прерывая разговор, оправдывалась Эмма. – До свидания! – она спешно попрощалась и ушла в подъезд.

«Лезут все в душу без спроса!» – негодовала Эмма. Завтра последний день работаем и на выходные. В душе у Эммы не было никакого ожидания праздника, наоборот было какое-то надоедливое тягостное чувство, от которого становилось мерзко на душе и хотелось плакать.