Мой босс-тиран, или Няня на полставки

То, что Лев оказался папашей двухлетнего пацана его несколько выбило из колеи и он прямо спросил Ольгу:

– Почему бы тебе не сказать сразу о рождении у меня сына, раз уж ты не сделала аборт?

На что Ольга, женщина странная и весьма прозорливая, честно ответила:

– Потому что ты думал ты один что ли папаша? Просто я выбрала более перспективного.

И вот, спустя годы, теплым июньским вечером в доме раздался звонок. Лев сам прошел к воротам, открыл их и обомлел. Ольгу он узнал с большим трудом, от прежней красавицы не осталось и следа.

– На вот, играйся! – Оля выдвинула из-за необъятной спины пацанёнка и придвинула его к Аверьянову.

Мальчик заметно тушевался, стоял в сторонке и смотрел настороженно.

– В смысле играйся? – опешил Лев, пятясь назад, к спасительному дому.

– А в прямом. Отдохнул? Пора и папкой побыть. Вот, Стёпка – папка это твой. Чувствуй себя как дома, а я пошла.

Стёпа зло сощурил глазки и сжал кулаки.

– Куда пошла?! – Лев все еще не верил в реальность происходящего и переводил взгляд от мальчика к его странной матери.

– А туда. Жизнь личную устраивать. А ты теперь вот мыкайся с этим неблагодарным! Нагуляюсь – вернусь и заберу. – выплюнула Ольга и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, скрылась за воротами.

Лев ожидал чего угодно – криков пацана, его слёз, того, что он побежит за нерадивой мамашей, но мальчик все так же стоял, сжав кулаки и с ненавистью глядел вслед матери, которая остановилась перед черной машиной, открыла дверь, села внутрь и была такова.

– Стой! – опомнился Лев и побежал следом, но тачка резко дала по газам и скрылась за поворотом.

Он в недоумении повернулся к мальчишке и пробормотал:

– Ну и что мы теперь с тобой делать будем?!

– Что-что… – неожиданно весело ответил мальчик, – Жить.

***

Аверьянов был в шоке. Да что там в шоке, слово-то какое глупое, он находился в состоянии полного коллапса. Какой мальчик, зачем он здесь, что происходит?!

Все эти вопросы очень бы хотелось задать кому-нибудь, но было некому. Матери ни в коем случае нельзя сообщать о Степе, иначе об этом узнает весь мир. Близких друзей, по крайней мере таких, которым можно позвонить в трудную минуту у него давно нет.