Мать-одиночка, или (не)ходите, девки, замуж!

– У меня тоже, – я встала грудью перед девицей, всем своим видом давая понять, что ни за что не сойду с места.

– Да ты, да ты… коза! – она чуть не задохнулась от возмущения и не заметила, как дед исподтишка шарахнул ее клюкой. По самому по филею.

– Да вы что тут, совсем офонарели?! – заорала девица, но тут как раз к счастью за моей спиной открылась дверь, и я буквально ввалилась в кабинет под усталое «следующий».

Девица, кстати, пыталась прорваться со мной, но была остановлена бдительным старичком.

– Семен Олегович, я Оля, вы мне назначали… – закричала эта блаженная, и доктор, по всему видимо тот самый Семен Олегович, напрягся и опасливо спросил медсестру.

– Это она?

– Да вроде бы… – пожала та плечами и принялась за работу.

– Та самая?

– Ну да. Ненормальная эта. Феоктистова кажется. Сказать, что вас нет?

– Поздно. Она меня видела. О! А давайте скажем, что я заболел? Вот сейчас девушку приму и слягу. Как вам идея?

Доктор с такой надеждой смотрел на медсестру, что мне стало его ужасно жалко.

– Плохая. Плохая идея, Семен Олегович. У нас полный коридор мучеников, не можете же вы их всех бросить?!

– Не могу, – удрученно подтвердил доктор и наконец обратил внимание на меня, тихонько вжавшуюся в кресло.

– Ну что тут у вас?..

***

Феоктистова все же прорвалась сквозь народный фронт, уж не знаю, чем она их всех взяла, интересоваться не было никакого желания.

Зато неимоверно вдохновляло ощущение сделанного важного дела и чувство свободы, которое бывает только после посещения стоматолога. Удачного, естественно, посещения. Мудрость, конечно, вырывать из себя нелегко, даже жалко немного. Мудрость же. Когда теперь ее ждать?! И ждать ли вообще? Но деваться некуда…

На улице возле поликлиники заметила магазин и решила по пути к дому купить продуктов.

– Просто постойте рядом. Тихо и смирно, по струнке! – гаркнула я на подопечных, потому что они так и норовили разбежаться по разным отделам.

Я взяла за руку Булочку и потащилась по рядам со съестным. Мелкие конечно же тихо не сидели, носились с криками и орами, за что я несколько раз была названа яжемамкой и горе-мамашей, и где-то даже немного согласилась.