Тьма внутри тебя

– А что? Со стороны выглядело, будто ты любовницу приволок и такой: «Ой, а ты рано сегодня!».

– Я просто до сих пор еще перевариваю.

– Слушай, ну, давай уже в себя приди! Не позорь меня. Хочешь, отвешу тебе оплеуху?

Роб схватил невесту за запястье и, дернув хихикающую девушку к себе, быстро чмокнул в губы:

– Спасибо, но я откажусь. Мне пора.

– Конечно, – Ракель моментально стала серьезной и кивнула. – Оставлю еду в духовке. Поешь, когда вернешься.

– Конечно.

Посмотрев, как за женихом закрылась дверь кабинета, девушка вздохнула.

Покосившись на сидящую рядом Тесс, полностью погруженную в изучение материалов по делу, Хилл сказал:

– Приношу извинения за ситуацию с Ракель. Испанские корни дают о себе знать. Она не всегда может сдержать свой темперамент. Особенно, когда видит человека, которым восхищена.

Хантер не без удивления посмотрела на него, оторвавшись от чтения.

– И чем можно восхищаться, когда разговор заходит обо мне?

– Вашей силой духа, стойкостью, умом.

– А кто сказал, что я выдержала? – тихо ответила Тесс.

***

Дейв повесил пальто на вешалку и устало потер шею, разминая мышцы. Сегодня мужчина чувствовал себя особенно измотанным морально. Пройдя в комнату-студию, включил камин и несколько минут просто смотрел на пламя. Это всегда успокаивало и расслабляло. Но не сегодня.

Мысли Кинга были заняты особенным пациентом. Мэй Паркер. Девушка никак не шла из головы, и весь остаток дня он посвятил тому, что вновь и вновь читал все, что только удавалось отыскать по ее делу. В интернете, личном деле и электронном архиве газет.

Тряхнув головой, мужчина направился в душ. Вечер был одним из многих. Привычным. Одиноким. Надев домашнюю одежду, Дейв методично занялся приготовлением ужина, включив для общего фона телевизор, но абсолютно не вникая в происходящее на экране.

Обычно, одиночество не тяготило Кинга. Вернее, он научился жить с этим «демоном», концентрируясь на плюсах. Пусть таких было немного. Отчасти Дейв сам был виновником происходящего. Несмотря на профессию, с людьми сходиться тяжело, особенно с нежеланием впускать кого-то в свой мирок.