Клоаки Большого города

Так говорили и говорить будем: Киев – Мать город Русских, хотя исторически это и не так. Но это метафора. А ведь царь Пётр Первый тоже основал свою столицу на подобие Киева – на самой опасной границе…

О-о! Слушайте! Я, вообще, побрёл в какие-то дебри – Древняя Русь, Киев, Царь Пётр. Я же пишу о кафе «Блинная» у железнодорожного вокзала. Вот понесло!

Итак, заказал я водки и сока, а к стойке бара подошёл высокий, толстый «борзяк». Сразу стало понятно, что «борзяк» начнёт всем портить настроение. Эдакий мужик-мразь.

«Борзяк» хотел «подвалить» к усталой сорокалетней барменше. Очень приятной, хорошо накрашенной, замужней стервозе (а в баре разве можно работать и не быть стервозой? Постоянно приходится отшивать уродов пьяных!). «Борзяк» хорошо «принял» за столиком с друзьями, и уже шатался.

Я получил свой скромный заказ.

«Борзяк» окинул меня придирчивым взглядом, и я ему не понравился.

– Твой друг? – кивнул он на меня, обращаясь к барменше.

Я усмехнулся. «Начинается!». Нельзя у вокзала нормальному человеку спокойно выпить в приятной, мирной обстановке! Найдётся урод, который всё испортит! И это двадцать первый век, нанотехнологии, яркий технологический всплеск цивилизации! Да.

Барменша холодно отозвалась на вопрос «Борзяка»:

– Нам запрещено знакомиться с клиентами.

– Да-а? – не поверил «ловелас», и снова изучающее осмотрел меня с ног до головы, определив, на свой пьяный взгляд, что я ему не соперник в личном кулачном бою. Во-первых, я был ниже ростом, а во-вторых, за ближним столиком сидели двое крепких друзей «Борзяка». Думаю, именно, второе его делало таким смелым и несдержанным.

«Что ж», – решил я про себя. – «Посмотрим».

У меня были обширные планы, и общение с полицией, и писание объяснительных «кто первым начал» в эти планы не входило.

Внешне я выглядел спокойно. Мозг анализировал: «Надо мирно выкручивать ситуацию. Полезет, я ему отвешу встречных ударов, но, не дай бог, кто-то из его пьяных приятелей попадёт мне по лицу, как потом лепетать на работе оправдания? У Лёши битое лицо! Это будет фурор!… Меня просто не поймут…».

Я, вообще, щепетильно отношусь к физическому воздействию на меня. Казню за такое беспощадно.