Клоаки Большого города

Тут так принято – алкаши снимают свою раннюю «взятку».

– Паренёк попал, – констатировал дядя Вова. – Ладно, выпьем.

Мы встали у киоска, торгующего цветами, у высокого, обрубленного ствола клёна – около метра высотой. Стоим, разговариваем о своём.

Я оживился:

– Дядя Вова, белка! Белка бегает! Бельчонок! Ещё совсем юный!

Дядя Вова, увидев бельчонка, потеплел.

– Позови его.

Я давай чмокать губами. Бельчонок, с непуганой готовностью кинулся к нам, и уже сидел на метровом обрубке клёна. Мы умилились.

– Что ему дать?

Бельчонок ждал угощения.

– У меня только колбаса, – сознался дядя Вова.

– Белки колбасу не едят, – уверенно заявил я.

– Проверим.

Дядя Вова извлёк из сумки пластик полукопчённого сервелата, протянул бельчонку. Тот в испуге сбежал вниз. Кинули ему вслед – тот махнул прочь со всей скоростью, на какую был способен, распушив хвост.

– Не любят белки колбасу, – сделал заключение дядя Вова. Потом задумался, и выдал. – А может, только сервелат не любят… Но у меня брауншвейгской, увы, нет, не припас.

Мы ждали маршрутку – к Крематорию ходила только одна маршрутка, но она ходила так часто, что жаловаться было бы перебором. Раз в пять минут, или семь. Однако, подходя к Саду Чекиста, она уже была переполнена – выходцы из Средней Азии активно работали на коттеджах, окруживших Крематорий (я всегда поражался, как люди строят огроменные особняки у могильной печи?!), плюс перед Крематорием располагался большущий дачный район, ещё старый, с домиками два на три метра… И туда стремились тётеньки и бабушки с тележками, и полными рюкзаками.

Мы стояли, переваривая выпитые пятьдесят грамм, и смотрели на битву бабушек и выходцев из Азии за места в маршрутке – бабушки орудовали локтями, толкались и пихались. Всё это происходило в мрачной, суровой тишине, без возгласов возмущения.

Дядя Вова философски объяснил мне:

– Торопятся в Крематорий. Огненное погребение сейчас очень актуально… Раз! И пепел по ветру!

Тут же сменил тему:

– Всё, Лёшкин, пора отливать…

Дядя Вова пытливо посмотрел вглубь Сада Чекиста.

– Вон, вижу туалет. Дуем туда.

Подошли. Дядя Вова зашёл в заведение. Я остался стоять. Ко мне прибился юный, глупый сорочонок.

– Что надо? Иди вон! – пытался шугнуть я птицу.

Дядя Вова вышел злой.