Извращенность

Наведавшись в кабинет к Кожину, и пояснив, что ей и её непутёвому супругу требуется помощь и покровительство, Анна пригласила Кожина к себе на ужин – Арбузов в домашней обстановке, за рюмкой водки, собирался сторговаться с первым любовником дорогой женушки. Кожин, к тому времени вдовец, имеющий взрослого сына-студента, согласился наведаться и даже взглядом не показал, что держит в уме старые желания.

Ужин был скромный, сидели втроём –Арбузов, Кожин и Анна, ели, пили, Кожин иногда танцевал с хозяйкой, хозяин хмелел, гость часто курил.

На кухне, за очередной сигаретой, Арбузов попросил помощи и пообещал быть щедрым в благодарности. Хитрый Кожин на всё выбубнил только две фразы:

–Понимаю. Надо подумать.

Потом пили ещё. У Артёма от ощущения неудачи (деньгами этого хрена не купишь!) разболелась голова, он совсем осовел от выпитого, выпил ещё, чтобы совсем отрубиться, и ушел в другую комнату. На диване он провалился в забытье. Он и спал, и не спал, слышал где-то там, далеко, может быть в зале, или во второй спальне, или в своём мозгу, шепот, скрип и утробные, чавкающиме звуки:

–Скрип, скрип.

Чавк, чавк. Шлёп, шлёп. Повернись на бок. Ногу чуть… Неудобно… У тебя огромный! Забыла!? Чавк, чавк. Шлёп, шлёп…

Утром Артём проснулся от дичайшей головной боли. Была суббота – выходной день. Он долго умывался, с трудом припоминая, чем закончился вчерашний визит Кожина, но так и не мог внятно вспомнить, чтобы было реально, а что пригрезилось… Весёлая, даже помолодевшая жена, ласково пожурила, сервируя стол к завтраку:

–У-у, пьяница! Вчера отрубился.

Мне перед Кожиным было неудобно. Вы не договорили.

–Он пьёт, как верблюд, и не пьянеет.

–Пригласил нас сегодня к себе на дачу. Будут шашлык и рыбалка. У него дача на Солнечном озере.

–Знаю. Там у всех «шишек» дачи. Когда он ушёл?

–Ты уснул, он посидел с полчаса, думал, что проснёшься, а потом ушёл.

–Чёрт, похмелье дикое. Дай водки.

–А машину кто поведёт?

–Ты. Видишь, в каком я состоянии.

Он к тебе не приставал? Не лапал?

–Намёки делал прозрачные, но, видимо, так, для приличия…

–Как это? – удивился Арбузов. Как можно делать неприличные намёки, чтобы соблюсти приличия?

–Он, как ты выражаешься, «шишка», а мне сорок лет. Можно не углублять тему?

–Фигня. Я знаю – ты ему нравишься…

–Я дипломатично уводила разговор на тебя, чтобы не ворошить прошлого…

–Ты так уводи, чтобы он думал, что может с тобой…

–Фу, гадости говоришь.