Извращенность

Передашь кейс – мы с ним нечаянно поменялись.

Сын взял кейс, покачал в руке.

–Ого! Тяжелый. А твой он отдаст мне?

Арбузов не нашелся, что ответить.

–Понятно. Мзда, – ухмыльнулся сын.

–Антон, меньше слов. Езжай. Вон те пять пачек на столе передашь матери. Как она ?

–А мне?

Артём зло выдохнул воздух.

–Поделись с матерью сам, сколько ей, сколько тебе… Так как мать?

Сын пожал плечами.

–Ездит к Роговой, у неё целыми днями. Наш дом опустел. Ты – здесь, она – на пляже Роговых. Ленка – с подругами.

–Езжай.

–Ты приедешь домой?

–Не знаю. Не сегодня.

–Понятно.

–Что понятно?

–Ничего. Просто, я предоставлен сам себе.

–Ха-ха-ха! – рассмеялся Артём, спросил сына с подковыркой. – Сам ты придёшь домой или пробиваешь меня, чтобы девок к нам навести?

Сын смущенно пожал плечом.

Артём хмыкнул.

–Понятно. Ты уже взрослый, сынок. Соскучишься по папе, приедешь сюда… Понял?

–Понял… папа.

–Кашин ждёт, ещё на поезд из-за своего кейса опоздает, крику потом не оберёшься…

Сын уехал.

Двое суток ничто не отрывало Артёма от работы. Приезжали иностранцы, звонили из мэрии, требовали на совещания и семинары, наведывались мелкие прохиндеи, пытаясь заинтересовать глупыми проектами, смысл которых сводился к одному – выпросить фарфор на реализацию без залога или добиться от Артёма поручительства для получения кредита в банке. С иностранцами Артём был любезен, пил кофе, говорил «плиз», подписывал выгодные торговые соглашения. Мэрию и прохиндеев посылал на хрен.

Братва, изрядно потрёпанная тяжелым на руку Кашиным, пронюхав, что Артём остался без милицейского покровительства, зачастила к заводской проходной. Но братки не учли одного – их время безвозвратно ушло, алчный Арбузов уже держал в своих руках золотоносный источник, он успел вжиться в роль хозяина, и у него появилась многочисленная и холённая охрана, готовая сделать для шефа всё на свете (первобытные банды этим товарищам не соперник, их рвут в течение суток, если есть приказ). Артём умел быть щедрым со своими людьми!

Братки, кривляясь и гордо вышагивая (это были, обычно, только отсидевшие и ещё живущие былыми воспоминаниями о бандитском беспределе), королями входили на территорию завода, а потом открывались высокие железные ворота, и их пустые расхристанные старые иномарки туда же вкатывали рабочие в серых халатах.