7 футов над килем

За плечо она держала слабо упиравшегося, невысокого, толстенького, по-швейковски простолицего и круглоголового, курсанта, причём юный мореход был в одном ботинке, а другой держал в руке.

– Ну, я просто не знаю, что делать! – запричитала англичанка. – Бьюсь с ними, бьюсь, а произношения как не было, так и нет…

– И нэ будэ, – флегматично отреагировал курсант. – Та подумайте ж сами, Ѓалина Ѓеннадьевна, та де ж у нормального хохла можэ быть английское произношэные…[1 - Ѓ читается и произносится как мягкая украинская и южнорусская [Г].

– Эт-т-то что такое? – побагровел начальник СО, вперяя в курсанта косой, испепеляющий взор. – Как вы можете являться в таком виде, да ещё не представившись?

– Звиняйте, виноват, то есть, – всё также невозмутимо проговорил курсант и, опустив руку с ботинком, добавил: “Товарыщ капитан второго ранга, курсант Ѓунько прибыл, а вернэе будэ, доставлэн” – и он смиренно поглядел на сердитую англичанку.

– Пять нарядов вне очереди! – рявкнул Рукосуев.

– Ну шо це такэ! – заныл Гунько. – Шо я, сам к вам прибыл? Минэ Ѓалина Ѓеннадьевна прыволокла.

– Вы меня, конечно, извините, – затараторила англичанка, – я понимаю, что произношение не по вашей части…

– Вот именно, – перебил её Рукосуев, – это дело совсем не по части строевой части…

– …но то, что они себе позволяют на занятиях, это просто уму непостижимо! Гунько, покажите!

Флегматичный Гунько поднял над головой башмак.

– Это, если не ошибаюсь, тоже из твоей роты? – хриплым от бешенства голосом спросил Рукосуев. – Ты когда порядок наведёшь? Выперли тебя с флота, пригрелся здесь – так старайся!

– Я стараюсь! – испуганно крикнул Жучко и скомандовал: – Курсант Гунько! Ко мне!

– Есть! – ответил Гунько и, размахивая ботинком, приблизился к своему командиру.

Тот взял ботинок и заглянул внутрь, а затем показал начальнику. Рукосуев не только заглянул внутрь, но, взяв со стола маленькую линейку, что-то быстро измерил внутри башмака и, видимо, оставшись довольным, вернул обувку Жучко, а тот передал ботинок Гунько.

Преподавательница взирала на эти манипуляции, широко раскрыв пухлый ротик.

– Видите ли, Галина Геннадьевна, – Рукосуев счёл необходимым прояснить ситуацию, – завтра я провожу смотр этой роты, вот курсанты прямо на занятиях и устраняли последние недостатки. Это, конечно, безобразие, и я при вас обращаю на это внимание командира.