7 футов над килем

Несмотря на показную уверенность, Сипунов испытывал некоторую робость, и она помешала ему заметить выражение жестокой весёлости, мелькнувшее на лице вахтенного при появлении курсанта-стажёра. Вскоре прибывший был принят командиром крейсера – пожилым капитаном первого ранга, дожидавшимся выхода в запас.

– Прибыли, значит, – ответил командир на рапорт Сипунова. – Ну, служите, курсант. Надеюсь, у вас не будет никаких этих самых… – он покрутил в воздухе поднятой ладонью, – и тому подобных, – и он покрутил ладонью опущенной.

Размещаясь, Сипунов некоторое время размышлял над загадочным смыслом командирского напутствия, но потом, вспомнив, что в родном училище офицеры-воспитатели выдавали перлы и почище, успокоился.

За ужином он был представлен кают-компании и встречен радушно. Офицеры улыбались, наперебой желали ему успехов, но при этом перемигивались, что Сипунову не слишком понравилось, и он решил держать ухо востро, зная, что новичков всегда разыгрывают и вообще стараются поставить в самое, что ни на есть дурацкое положение.

Сипунов не учёл, что розыгрыш невозможно распознать, если в нём принимает участие большое количество людей, спаянных горячим желанием устроить ближнему конфуз. Офицеры крейсера, одуревшие от корабельного сидения, приняли явление курсанта как дар божий, и доктор – штатный объект шуток, вздохнул с облегчением.

Сипунова разыгрывали ежедневно и по нескольку раз. Иногда один розыгрыш плавно перетекал в следующий. Причём это не были древние, избитые приколы, а вновь придуманные, свежие, блестящие, достойные занять место в анналах морского фольклора.

Стажёр самонадеянно полагал, что годы, проведённые в училище, воспитали в нём непреодолимую, уверенную готовность ко всякого рода пакостям, но понял, что переоценил себя, и захандрил.

Сипунов хотел, было, попроситься на другой корабль, но вовремя сообразил, что и там будет встречен как желанный гость, тем более что молва уже сделала его имя пренеприятно известным.

Положение складывалось ужасное и безвыходное.