Всё имеет свою цену

Конраду Симонсену и Арне Педерсену он был известен по одному из прежних их дел. Звали господина Хельмер Хаммер, и служил он в администрации премьер-министра. Этот во всех отношениях очаровательный человек неизменно старался скрывать свое влияние на обстоятельства, однако при этом, как правило, дела шли именно так, как хотел этого он. Обоим сыщикам он нравился, что, однако, не помешало Арне Педерсену встретить его брюзгливой тирадой:

– Это вовсе не мы обидели ту малахольную гадюку из МИДа, а если ты хочешь поговорить с Симоном, то придется пару часиков подождать, пока он как следует отдохнет.

Однако Хельмер Хаммер в свойственной ему манере перехватил инициативу:

– Что ж, я вполне могу подождать пару часов. Просто эта малахольная гадюка из МИДа собирается сегодня вечером организовать некую видеоконференцию и хотел бы узнать, сможет ли Симон принять в ней участие.

– Что, Берлин обещал быть на проводе? – снова недовольно пробурчал Арне Педерсен.

– Нет, одно судно в Карибском море. Однако, разумеется, мне не стоило так врываться сюда в надежде, что вы бросите ради этого все то, чем в данный момент занимаетесь.

В голове у Конрада Симонсена как будто зазвонил колокольчик. Когда они с Графиней отказались от задуманного путешествия, Графиня предложила его дочери, Анне Мие, съездить вместо них, абсолютно бесплатно, разумеется, прихватив с собой подругу или приятеля. Если, конечно, она захочет. Она захотела.

– Погоди-ка секундочку. Что это там за видеоконференция?

– Это называется мероприятием по восстановлению доверия. Они там, на Слотсхольмене[9 - Слотсхольмен – небольшой остров в Копенгагене, на котором расположен комплекс правительственных зданий.], мастера на подобные штуки.

– И что я должен буду сделать взамен?

– Ничего, в том-то все и дело.

– Звучит как-то подозрительно.

– Тем не менее все обстоит именно так, даю тебе слово. Он свалял дурака и теперь стремится исправить положение.

– Тогда я, конечно же, приду. Да ты и сам это понимаешь.

– Разумеется, понимаю. Скажи, где мы могли бы поговорить так, чтобы нам никто не мешал. Когда я говорил о десяти минутах, я вовсе не шутил.