Не уйдешь далеко, господи… Рассказы

Машина, Олег – тут тоже все в порядке.

Смотреть куда идет он уже не мог – глаза жрал теперь не только дым, а сильнейший жар. Трещало со всех сторон, но у него даже мысли не было отказаться от своей затеи. Документы – это важно. Людей в доме больше нет, осталось только взять то, что нужно, а он еще и из сумки не вынимал. А стоит она прямо под окном. Значит, ему надо будет взять ее и сразу на выход. Разбить окно – это так просто. А если Олег смог выйти, то там уже и окна нет. Вот только глаза, черт… глаза…

К утру от участка Орловых ничего не осталось.

Пожарники тушили уже развалившееся строение с рухнувшей внутрь крышей.

На рассвете увезли на «Скорой» мать Виктора. Егор Данилыч сидел около поваленного забора на старой садовой табуретке и не сводил взгляда с черного дымящегося пожарища. Рядом стояла одна из соседок.

– Пойдем к нам, – твердила она. – Пойдем, говорю. Вымойся, поспи. А потом в больницу поедем, если хочешь. Пойдем, Егор Данилыч. Пожалуйста. Милиции скажем, что ты у нас, вон пусть Мамаевы передадут.

Ох, ты ж, господи. Пойдем, Егор Данилыч. Поднимайся.

Она уговаривала его долгое время, а он не отвечал, только смотрел на то, что осталось от его дома, и не мог понять, как же вышло, что вчера вот тут стоял стол, было солнечно, Виктор наливал ему квас и под шумок, чтобы никто не видел, сливал в него свой коньяк.

– Пап, если мать увидит…

– А ты ори погромче.

Сын отвлекал мать разговорами, Егор Данилыч быстро опрокидывал в себя «коктейль», и всем было хорошо.

Заговор – оно всегда приятно. А уж если в союзниках родной сын…

Олег звонок откладывал. Всякий раз, вспоминая, что должен, тогда же и откладывал. Не мог сказать Татьяне, что с Виктором случилась беда, не знал, как люди объявляют кому-то такие новости. Поэтому решил связаться с ней тогда, когда до Москвы останется пара километров. Возможно, это было малодушно с его стороны. Она ведь спросит, что и как, ему придется объяснять, а потом наверняка будет выжмет из него все, а бонусом к этому и адрес, а ей нельзя сюда, не надо.

Но, уговаривая себя, словно пытаясь оправдаться перед кем-то, он знал наверняка: она все равно сделает так, как посчитает нужным. А он заткнется, еще и виной подавится.

Они хотели приехать сюда еще и осенью. Витька обещал потрясающую рыбалку и тонну шашлыков. Словами так разрисовал осенний лес, что дух захватило. А еще клялся, что всех утопит в яблоках и сливах, испеченных в знойном прелом мареве медово-коричной осени.