Разорванная паутина

Не могли бы вы подсказать, где он живет?

Улыбка Винимара вздрагивает, точно от боли, в уголках его губ. Он, кажется, с трудом подбирает подходящие слова, чтобы ответить на эвейвианском:

– Не хочу быть вестником плохих новостей, но Фаут…

– Знаю, – говорю я тихо, снимая ее меч с пояса. – Это принадлежало ей. Я хочу вернуть клинок ее отцу… и извиниться за то, что не смогла ее защитить.

Винимар лишь качает головой и опускает глаза с искренним сожалением, отвечая:

– Он покинул Мирриим, чтобы присутствовать на ее похоронах, и остановился у своего брата на севере.

– О! – Я опускаю меч, и разочарование разрастается внутри меня.

– Но, – тут же добавляет Винимар, – его вторая дочь Джулейн работает в отряде стражников в Сияющем дворце, и она заглядывает каждую неделю в гости, чтобы узнать, как у меня дела. Я с радостью передам ей этот меч. Как, вы сказали, вас зовут?

Мне не нравится возлагать свои обязанности на кого-то другого. Семье Фаут расскажут о том, как она погибла, но я-то находилась тогда рядом с ней.

А вдруг я поступаю эгоистично? Быть может, пытаясь искупить вину, я лишь принесу еще больше боли семье. Я не знаю, как правильно поступить, но если отец Фаут вернется не скоро, у меня нет выбора.

Я нехотя передаю меч владельцу магазинчика и говорю:

– Меня зовут Сирша.

Глаза Винимара широко распахиваются, и его густые брови взмывают вверх.

– Как целительницу душ? – Он поспешно кланяется, на этот раз его поклон очень низкий. – Какая великая честь встретиться с вами.

Я пытаюсь не морщиться, когда отвечаю:

– Пожалуйста, не беспокойтесь. И простите меня за то, что потревожила.

– Ну что вы, вовсе не потревожили. – Винимар поворачивается, осторожно кладет меч на прилавок, а затем делает жест рукой, очерчивая весь магазин.

– На самом деле есть еще кое-что, – произносит Саенго, делая шаг вперед. – Нет ли у вас случайно каких-нибудь книг об истории Ньювалинской империи, о происходящем на этих землях, скажем, шестьсот лет назад?

Винимар задумчиво стучит пальцем по прилавку.

– Нет, не думаю, – говорит он наконец. – Однако если вас интересуют старинные тексты, вам может понравиться кое-что.