Разорванная паутина

 – По законам империи казнили каждого, потому что их семья породила губителя душ. Я собиралась вернуться за ними, но было уже слишком поздно.

Я сглатываю, но обида и злость по-прежнему липнут к моему языку. Я полагала, что моя мать была рожденной шаманкой. Мысль о том, что моя семья может находиться в Ньювалинской империи, даже не пришла мне ни разу в голову. И все же скорбь о том, что могло быть моим, скорбь о семье, которая могла у меня быть, разрастается внутри меня все сильнее. Теперь я могу назвать семьей разве что Саенго.

Да и Кендару тоже, как бы она ни пыталась убедить меня в обратном.

– А твоя подруга? – Мне кажется странным произносить «моя мама» вслух. Даже в голове это звучит неправдоподобно.

– Я оставила ее в безопасном месте и навещала так часто, как только могла, – говорит Кендара, – пока не узнала, что эта дурочка забеременела. Я предлагала ей убить виновника, однако она настаивала на том, что все произошло по обоюдному согласию и что она хочет родить дочь. Она отказалась покидать тебя, как всех тех, кого ей однажды пришлось покинуть.

Мне хочется верить, что голос Кендары звучит так грубо лишь для того, чтобы скрыть истинные эмоции. Однако я и прежде находила в словах и действиях Кендары смысл, который она в них не вкладывала.

Я поднимаю руку, проводя пальцами по едва уловимым шрамам на кончиках моих ушей.

– Но она все же меня покинула, – говорю я тихонько.

– Не по своей воле. Ньювалинская империя обнаружила ее вскоре после того, как ты родилась. Она умерла, отказавшись раскрыть правду о том, кто помог ей сбежать.

И она спасла тем самым мне жизнь за то, что я однажды спасла ее. – На этот раз в голосе Кендары очевидна злость, вызванная воспоминаниями о давних ранах. И с каждым словом ее голос становится все тише, но она продолжает: – Я отыскала всех виновных и заставила замолчать навеки, до того как кто-либо мог рассказать, что у нее был ребенок.

– Так это сделала ты, – шепчу я, а мои пальцы до сих пор касаются кончиков ушей.

– У меня не было выбора.

Я не была уверена, знает ли кто-то еще правду о твоем происхождении. Если бы другие шаманы начали поиски, они приняли бы тебя за обычного человека.

Я всегда полагала, что меня бросили в детском приюте. Полагала, что я никому не нужна. Что я девчонка без имени, если не считать того, которое дали мне монахи в приюте при монастыре. Не знаю даже, как смириться теперь с историей Кендары и сопоставить ее с той, в которую я сама всегда верила.

Моя мать меня любила.