Ляпис. Бирюзовая орхидея

Эти подозрения усиливались благодаря многочисленным сказкам, которые он читал с большим интересом. Но с возрастом он так и не обнаружил в себе ничего особенного, кроме цвета глаз, и разочаровался.

Была только одна одноклассница, Марта, по прозвищу Букашка, которая хорошо относилась к нему. Маленького роста, худенькая, невзрачная и робкая, она сама была в классе изгоем – никто с ней не общался. Марта тоже росла без одного родителя и не вписывалась в компанию даже внешне – будучи шестнадцати лет отроду она выглядела, самое большее, на четырнадцать.

Марта Стефана не особенно интересовала – он относился к ней спокойно, не смеялся и не задирал, но дружить не рвался. Он считал её такой же, каким считал себя – никому не интересной.

– Пока, Стефан, – помахала она ему, когда они спустились с крыльца школы.

– Пока, – ответил он задумчиво, едва ли взглянув на неё.

– Хорошего лета, – тихо сказала она, опустив глаза, но Стефан её не услышал. Он не хотел обидеть Марту своей отстранённостью. Он оглядывался в поисках уединённого места – одноклассники собирались гулять, а Стефану совсем не хотелось оказаться у них на пути.

Его манил пологий склон, туда, где виднелось озеро.

«Нерыбное», так окрестил Константин этот водоём. Он никогда не ходил туда рыбачить и запрещал Стефану там появляться: озеро было прямо перед лесом, в котором регулярно пропадали люди.

Но сегодня Стефан праздновал окончание школы и ему так хотелось оторваться от одноклассников и спокойно посидеть на берегу сверкающего на солнце водоёма, чтобы в очередной раз подумать о своём будущем и о своём неопределённом предназначении. В конце концов, думал он, пропадают люди в лесу, а не на озере.

Он тропинками пробрался к воде. Место было уютное: слева и справа росли длинные камыши, а присесть можно было на удобный пенёк, который кто-то вырубил в форме стульчика, оставив спинку.

Он присел на этот пенёк и открыл свой аттестат. Стефан смотрел на оценки и думал, что же делать дальше, куда идти по жизни. Ему было интересно многое, но никаких талантов он в себе не обнаружил, и это невообразимо расстраивало его. Четвёрки и пара троек в аттестате как бы подтверждали его мысли: ничего особенного.

Просидел он так совсем недолго.