Невский проспект. Прогулки по Санкт-Петербургу

Дорога смотрелась красиво, к тому же имела практический плюс: «Все дома на Невском проспекте избавились от беспрестанного дрожания, которое повреждало их прочность. Жители успокоились от стуку, лошади ощутили новые силы и, не разбивая ног, возят теперь рысью большие телеги. Экипажи сохраняются, а здоровье людей, особливо нежного пола, получило новый быт от приятной езды».

Правда, для того чтоб новшество не пострадало, петербуржцам запретили здесь курить. Но эта неприятность была перенесена со стойкостью истинных северян.

Невский проспект оставался местом беззаботных гуляний, легкого флирта и остроумных экспромтов.

Однажды, например, Иван Андреевич Крылов, вылечив рожу на ноге, вышел на Невский прогуляться.

– А что, рожа прошла? – спросил его некий знакомец, проезжавший в карете (притом не замедлив движения).

– Проехала, – ответил баснописец.

Этот сюжет был очень даже в стиле Невского проспекта.

В другой же раз сюда явился в офицерской форме известный светский щёголь К.

Булгаков. Правда, форма у него была карикатурная – полы сюртука касались поверхности земли. Но недолго он фланировал, потешая до коликов праздную публику. Вскоре на его пути случился великий князь Михаил Павлович.

– Что это за юбка на тебе, Булгаков? – воскликнул он. – На гауптвахту, на гауптвахту, голубчик! Я шутить не люблю.

– Ваше высочество, – ответствовал Булгаков, – я одет как нельзя более по форме и наказания, ей Богу, не заслуживаю. Я одет согласно приказу по гвардейскому корпусу.

И вот доказательство.

С этими словами господин Булгаков вытащил приказ, составленный как раз самим Михаилом Павловичем, где, без учета роста офицеров, регламентировалась длина сюртука. Все офицеры и портные поняли, конечно же, что здесь ошибка, и шили себе форму соразмерно росту. И лишь низенький Булгаков пошил сюртук согласно предписанию.

* * *

Невский проспект был знаменем Санкт-Петербурга, и когда новая столица противопоставлялась старой Москве, в первую очередь хватались именно за это древко:

Хотелось город видеть мне.

Я на проспект пошел, зевая, —

И изумился! Нам во сне

Толпа не грезилась такая

В Москве, где мы по старине

Все по домам сидим, скучая;

А здесь, напротив, круглый год

Как бы на ярмарке народ

Без стуку по торцам катясь,

Стремятся дрожки и кареты;

Заботой праздною томясь,

Толпы людей, с утра одеты,

Спешат, толкаясь и бранясь.