Некоторые вопросы загробной жизни. Часть вторая

– Известно в какой, которая на вокзале, левее справочной, – не моргнув глазом соврал я, решив заглянуть на всякий случай под стол. Розетка под столом также отсутствовала.

– Иронизируете, – догадался Синицын. – А напрасно… Что вы там забыли под столом? Потеряли чего?

– Да, – я выпрямился и наконец посмотрел следователю в серо-зелёные глаза. – Вещичку одну обронил, амулет против нечистой силы. Достался по случаю на праздничной распродаже в загробном супермаркете.

– Правда? – улыбнулся Тимофей Иванович.

– Как обычно, хамит, – ответил я и, поразмыслив, добавил: – Но вы ведь не для того меня пригласили, чтобы выведывать информацию о привокзальных мертвяках? Предупреждаю, я не стукач и сотрудничать с вами не собираюсь… Так что давайте перейдём сразу к делу.

– К делу так к делу, – тягуче произнёс Синицын. – Только ведь дело ваше, Виктор Николаевич, как говорится, труба.

– Это ещё почему? – напрягся я, подозрительно посмотрев на следователя.

– Да сами посудите, – продолжал он, подвигая к себе папку. – Одни у вас в жизни недоразумения, если не сказать больше.

– Это что, моё жизнеописание? – поинтересовался я, пытаясь прочитать информацию, изложенную корявым женским почерком на листе формата А4.

– Угадали. Только в усечённом варианте. Основные моменты, так сказать.

– А где полная версия?

– У нас проблемы с грузчиками. Жить стали лучше, жить стали дольше. Да и места тут всё равно не хватит.

– Неужели так много про мою жизнь написано? – удивился я.

– А что вы хотите? Каждое мгновение, слово в слово. Но, как я уже говорил, сотрудниками нашего аналитического отдела отобраны только основные моменты, кусочки информации. Мы их тут склеили, и получилась вот эта папка, – Синицын бережно погладил исписанные страницы.

– У вас прямо как в песне: «Я его слепила из того, что было»… Только любая информация может по-разному интерпретироваться. Поэтому там, где вы видите чёрное, другие увидят белое, – начал философствовать я.

– Ну, так давайте разбираться, – невозмутимо отчеканил Тимофей Иванович.

– Давайте, – с вызовом сказал я.

Следователь взял папку и углубился в чтение.

– Так, – через некоторое время произнёс он, – младенческие годы опустим… Хотя вот.