Вокруг Москвы. Путеводитель

И никакого парадокса в этом нет – сын основателя имел два имени. Одно, светское – Всеволод, другое же, церковное – Дмитрий (он родился в день святого Дмитрия Солунского).

«В 1147 году родился Юрью сын Дмитрий бе бо тогда на реце на Яхроме и со княгинею и заложи град во имя его и нарече Дмитров».

Сам же город, как уже упоминалось, был построен в 1154 году.

Дмитровский кремль – одно из самых колоритных крепостных сооружений древности. Его размеры впечатляют – кремлевский вал в своей окружности составил 980 метров, максимальная высота стен около двух десятков метров, а пошло на эти стены 190 тысяч кубометров земли.

Дмитровскому кремлю приходилось несладко. Чего стоит хотя бы набег тверяков 1373 года: «Подойдя к Дмитрову вместе с литовцами, Михаил Тверской город пограбил, посад и села пожег, а бояр и людей многое множество с женами и детьми в Тверь свел и с города откуп взял».

Не отличалось особой гуманностью и так называемое смутное время, когда польские интервенты заняли Дмитров и устроили здесь бессмысленные и жестокие бесчинства: «огнем его пожгли, а московскую силу и посадских людей, жен и детей их посекли, а церкви Божии осквернили… с икон оклады сдирали, иконы метали, и книги пограбили, и церкви пожгли».

(Правда, поляки без особых проявлений героизма сдали дмитровскую крепость войскам М. Скопина-Шуйского. Сама Марина Мнишек поднялась на крепостную стену и стыдила польских воинов: «Что делаете, трусы, я женщина, а не растерялась». Но на поляков ничуть не подействовал этот пропагандистский прием).

Да и многочисленные эпидемии не слишком-то щадили Дмитров. В летописях то и дело попадались вот такие записи: «Того же лета бысть мор на люди по многим странам, а болесть такова: первое разболится человек, и руце, и нози прикорчить, и шею скривить, и зубы скребчеть, и кости хрустять, а съеставы в нем троскотаху; кричить, вопить; у иных же и мысль изменится, и ум отымется, иные один день поболевши умираху, а иные полтора дни, а иные два дни; а иных бог миловаше: поболевши три или четыре, и паки здрави бываху.

В другой раз летописец записывал: «Того же лета мор бысть страшен зело на люди в Великом Новегороде, и во Пскове, и в Ладозе, и в Русе, и в Порхове, и в Торжку, и во Твери, и в Дмитрове, и по властем и селам.