Древо Тьмы

Я успела выучить всего несколько слов на языке ной, однако, просто глядя на спорящих чародеек, то и дело указывающих на меня, понятно: они не знают, стоит ли рисковать и привлекать на свою сторону мою слишком сильную и разрушительную магию. Слишком ясно написан на их лицах страх…

Такой силы, как у меня, не было даже у моей бабушки, Чёрной Ведьмы.

И ву трин застали врасплох.

Они кричат друг на друга так яростно, будто оказались по разные стороны баррикад, стали врагами.

Одна из молодых чародеек, Куа Жон, внезапно отделяется от спорщиц, будто коршун, увидевший добычу, и направляется ко мне.

Удивление, с которым я наблюдаю за этим маневром, быстро сменяется страхом.

– Эллорен! – кричит Кам Вин и вместе с Ни Вин бросается в мою сторону.

Меч Кам Вин с рунами на лезвии взлетает в то мгновение, когда Куа Жон бросает в меня серебряный сюрикэн, один из многих, прикреплённых к перевязи на груди. К тому времени я уже успеваю сделать несколько шагов назад, а когда Куа Жон выбрасывает вперёд руку с сюрикэном, я инстинктивно пригибаюсь и тут же теряю равновесие.

Я падаю на землю, и серебристые лучи лишь чиркают меня сбоку по голове, тем не менее от острой боли темнеет в глазах. Меч Кам Вин, описав широкую дугу, опускается сзади на ноги Куа Жон.

Чародейка падает на колени и, запрокинув голову, вскрикивает от боли. Однако тут же находит меня полным решимости взглядом. Лихорадочно перебирая руками и ногами, я отступаю, не сводя глаз с ву трин.

Куа Жон тянется за другим сюрикэном, но подоспевшая Кам Вин бьёт её в локоть, и серебряная молния летит в сторону, в кучу тлеющих углей. Не тратя времени, Кам Вин наносит удар Куа Жон в основание черепа, и чародейка падает лицом вниз.

Чи Нам грозно впечатывает рунический посох в землю, раздаётся громкий треск, и яркая вспышка озаряет пустыню. Свет быстро меркнет, и Чи Нам выступает вперёд, окружённая бесчисленными сапфирово-синими копьями, парящими вокруг седой чародейки и направленными на Хунг Ксо с союзницами.

Кам Вин, Ни Вин и Чим Дик выхватывают серебряные сюрикэны и целятся в Хунг Ксо. Однако и Хунг Ксо с соратницами тоже не сидят без дела – у них в руках мерцают рунические мечи. Никто не хочет пускать в ход оружие, и ву трин возвращаются к бурным переговорам.

Сердце у меня стучит, как кузнечный молот, по щеке и шее течёт из раны кровь, но я не свожу глаз с ожесточённого спора – на кону моя жизнь.