Древо Тьмы

Из кончика палочки с рёвом вырывается пламя, и не один, а несколько потоков веером расходятся по пустыне, огненным чудовищем пожирая всё до последнего живого растения. А я во власти невообразимой силы думаю лишь о том, чтобы удержаться на ногах.

Море огня заливает бескрайние пески, пламя собирается в сгустки, взрываясь и уничтожая на своём пути всё живое.

Огонь ревёт и вдали, у самого горизонта, у далёких холмов, языки пламени вздымаются к небу, жар нарастает. Над океаном огня поднимаются чёрные столбы дыма, волны пламени вздымаются вдали и катятся назад, оставляя за собой выжженное дотла пепелище.

Я лихорадочно трясу рукой, пытаясь бросить волшебную палочку, разорвать путы страшной огненной силы, которая заявила о своих правах и живёт своей жизнью.

Из моего горла вырывается вопль.

Беспощадная связь с волшебной палочкой наконец рвётся, откуда-то находятся силы бросить смертоносный Жезл на землю. Я обессиленно валюсь навзничь, и, когда отлетевшая в сторону палочка касается земли, меня накрывает ревущее море огня, горящее небо падает на землю.

Отчаянно вопят на своём языке чародейки. Ржут перепуганные лошади. Невыносимый жар накрывает всех под аккомпанемент оглушительного рокота и воя пламени.

Зажмурившись, я всё же вижу алые отсветы огня и, задыхаясь от жара, жду, когда же обрушится страшная боль. Одежда, которую мне дали ву трин, защищает от пламени, однако на такое адское пекло рассчитана вряд ли.

Похоже, я сейчас сгорю.

В охватившей меня огненной волне я кричу, ожидая, что вот-вот расплавится плоть, обуглятся кости и от меня останется кучка пепла.

И тогда я сдаюсь, тону в огне, как утопающий в океане, истратив все силы, уходит под воду. Жду, когда смерть обратит красное в чёрное.

Всё вокруг чернеет, и рёв пламени понемногу стихает.

Скорчившись на земле, я ощупываю себя, не открывая глаз. Поразительно – я до сих пор цела. Рядом слышится сухое потрескивание догорающих костров, во рту – горечь дыма и сажи, но прохладный ветер касается моей щеки.

Выходит, у меня всё ещё есть щёки, а на них способная чувствовать кожа.

Медленно подняв руку, я провожу кончиками пальцев по лицу – по каким-то чудом сохранившемуся лицу!

Где-то далеко в панике ржут лошади, отчаянно кричат чародейки ву трин на своём языке, и всё это кажется таким далёким, будто звон колокольчика у самого горизонта.

Открываю глаза и сажусь.