Приманка для моего убийцы

 – Оливия вкатила коляску в кабину лифта и нажала кнопку третьего этажа. Двери закрылись, лифт загудел и двинулся вверх. – Это было ранчо, но намного севернее.

Слава богу, Майрон молчал, пока Оливия выкатывала коляску из лифта и катила по коридору до его спальни. Это было угловое помещение, откуда открывался вид на озеро, на горы на юге и на пологие холмы, поросшие осинами, на западе.

– Спасибо, – поблагодарил старик, когда они оказались у двери в спальню. – Дальше я сам.

– Вы уверены?

– Я еще не умер, черт подери.

Оливия фыркнула. И все же ей стало не по себе, когда она увидела в глазах Майрона яростную решимость. Она вдруг испугалась того, что он может сам уйти из жизни – на своих условиях. Таблеток ему для этого хватит.

– Ну… – Она замялась. Ей не хотелось оставлять его одного. – Тогда спокойной ночи. – Оливия пошла по коридору.

Старик напугал ее, когда окликнул.

– Почему ты делаешь это, Оливия?

Она обернулась.

– Что именно?

– Возишь коляску со стариком. Развлекаешь его. Что тебе от меня нужно?

Сердце у нее сжалось.

– Не надо, Майрон – спокойно ответила она. – Не думайте, что вам удастся оттолкнуть еще и меня. Со мной вам так легко не справиться.

Старик свирепо посмотрел на нее, его руки на подлокотниках коляски сжались в кулаки.

– Ты считаешь, что я оттолкнул своих детей? Думаешь, я порвал отношения с сыном? Так ты думаешь?

– А вы это сделали?

Майрон развернул кресло и вкатился в спальню.

– Иди к черту, Лив.

Он захлопнул за собой дверь.

– Я там уже была, – бросила она ему вслед, – и знаю, каково это.

Молчание.

«Чертов старый ублюдок».

– Я поняла вашу игру, Майрон! – крикнула Оливия через дверь. – Вы слишком слабы, чтобы справиться с собственными эмоциями, вот что! Компромиссы требуют слишком большой работы, поэтому вы просто отрезаете всех от себя!

Нет ответа.

Оливия выругалась сквозь зубы, развернулась, быстро прошла по коридору и сбежала вниз по массивной деревянной лестнице. По пути на нее неожиданно нахлынули воспоминания. Она тоже отрезала от себя свою семью, бывшего мужа, родной город. У нее остались только этот умирающий старик, который был ей так дорог, а еще Эйс и Спирит. Они были ее семьей на этот момент.