Мост Дьявола

Это ложь, наглая ложь, – он снова ругается и проводит рукой по волосам, влажным после душа. – Ты правда думаешь, что если бы Клэйтон Пелли был невиновен, то он бы сидел в тюрьме и молчал двадцать пять…

– Четыре. Двадцать четыре года.

– Правильно, двадцать четыре года. Улики против него были неопровержимыми и многочисленными. Кроме того, он признался в содеянном и дал точные сведения из первых рук о том, как умерла Лиина Раи, – информацию, которой не было ни у кого, кроме следственной группы. Его признали виновным.

– Тринити упомянула мое имя, Грэйнджер. Она выставила его напоказ и напомнила всем, что я возглавляла следствие по этому делу. А теперь она подняла вопрос: что, если мы посадили в тюрьму не того человека? Она ясно дала понять, что предлагает мне принять участие в этом деле. Когда она объявит, что я отказалась от комментариев, то неизбежно возникнут вопросы.

Он смотрит на меня, как бы готовясь к продолжению и предчувствуя, что я скажу дальше. И я продолжаю.

– Тринити сказала мне, что Люк умирает. Он находится в хосписе…

Голос выдает меня. Он бледнеет, и его лицо превращается в неподвижную маску.

– Ты знал? – спрашиваю я.

– Она… упоминает об этом в следующем эпизоде.

– Выходит, ты знал, что Люк О’Лири находится при смерти. И не сказал мне ни слова.

Грэйнджер впивается в меня взглядом.

– Полагаю, это тоже неактуально?

Он молчит.

Я отпускаю крепкое словечко и протискиваюсь мимо него на кухню, чтобы сделать кофе. Вместо того чтобы направиться следом, он окликает меня со спины.

– Я собираюсь в город. Позавтракаю в «Лосе».

От его тона по моей спине пробегает холодок. Ресторан «Лось» находится как минимум в сорока минутах езды отсюда. Парадная дверь со стуком захлопывается, и эхо разносится по деревянному дому. Через несколько секунд я слышу рокот заведенного «Харлея» Грэйнджера, а потом рев его мотоцикла на гравийной дорожке, исчезающий вдалеке на мокрой, извилистой проселочной дороге.

Я упираюсь руками в кухонную столешницу и опускаю голову, стараясь выровнять дыхание. Но у меня начинается мигрень. В душе я знаю, почему он никогда не рассказывал мне о Люке. Я понимаю, почему. Потому что если бы я знала, что Люк О’Лири находится при смерти, то отправилась бы повидать его. Как я могла не сделать этого?

Истории не заканчиваются.