Дневник служанки

Бун редко нервничает, но, если это случается, он издает высокие, отрывистые, булькающие звуки. Когда я их слышу, мне всегда хочется улыбнуться, но других – я знаю – его манера смеяться сильно раздражает.

– Ты говоришь так, словно она до сих пор за тобой следит, – говорит он.

– Она всегда за мной следит, потому что она у меня в голове.

– Вот видишь! – говорит Бун. – Проблема не в ней – в тебе!.. На самом деле твоя мать всегда была ни при чем. Она – воплощенный голос твоей совести, вот ты и называешь своего внутреннего судью «мамой».

– Только не начинай, ладно? – Мне хватает того вздора, который говорит мне на сеансах моя психоаналитичка. Я делаю несколько шагов от края, потом резко поворачиваюсь к Буну. Чуть подавшись вперед, я смотрю на него в упор, и он от удивления замирает на месте, а потом начинает пятиться. Я чуть прищуриваюсь. Сейчас мой взгляд и моя поза выражают предельное напряжение, готовность атаковать, и его улыбка гаснет. Лицо Буна стремительно бледнеет, и он делает еще один шаг назад – к опасным и скользким камням на краю обрыва.

– Что… что с тобой, Кит?

– Может, она уже внутри тебя, Бун? – Мой вытянутый вперед палец почти упирается ему в нос. – Ты там, мама?.. – Я делаю несколько шагов, наступая на него. – Вселилась в Буна? Овладела его телом?!.

– Хватит! Прекрати!

– Ага-а! Испугался! – Я хлопаю себя по бедру.

– Вот и нет. А ты… Тебе давно пора вырасти.

– Ну вот, теперь ты заговорил точь-в-точь как мой папа.

– Хотел бы я знать, когда ты в последний раз слышала своего отца.

Он умер… когда?.. лет десять назад?.. Ты всегда говорила, что после этого вы с матерью остались совсем одни.

Пожав плечами, я снова поворачиваюсь и иду дальше по извилистой тропе, которая тянется над водой вдоль обрыва. Далеко внизу волны набегают на берег, плещутся, шепчут, шепелявят. Бун шагает следом, чавкая башмаками по жидкой грязи. Ногами я задеваю мелкие камни, они откатываются в сторону и со стуком летят с обрыва вниз. Бун прав… и не прав. Я действительно услышала голос своего отца, который донесся ко мне из прошлого.

В одно мгновение этот голос вернул меня в те времена, когда мне было шестнадцать. «Тебе пора повзрослеть, Катарина. Повзрослеть и понять, что такое ответственность. А ты только и делаешь, что врешь. Постоянно врешь. Это отвратительно, Катарина. Ты опозорила свою семью. Ты стала шлюхой, и… Как нам теперь смотреть людям в глаза?!»

Я ускоряю шаг. Быстрее. Еще быстрее.

У меня в ушах раздается голос матери.