Идеальный сын

Спустившись, вижу, что заслонка почтового ящика на двери приподнимается. По всему дому раздаётся женский голос.

– Тереза? Тереза Кларк? Вы дома? Откройте, пожалуйста!

Сердце ёкает – неужели полиция. Может, с Джейми что-то в школе? В четыре прыжка проношусь по прихожей, рывком открываю дверь.

– Что такое? – Голос дрожит, от паники будто сбивается дыхание. Однако перед собой я вижу не сотрудника полиции, а обычную на вид женщину – прямые, осветлённые волосы по плечи, тёмные брови, чёлка.

Женщина мне улыбается, а ведь с тех пор, как тебя не стало, мне никто так не улыбался – всё только с жалостью, с сочувствием.

А чтобы вот так, искренне – нет. Когда тебе так улыбаются, невозможно не улыбнуться в ответ. А я не могу – лицо разучилось.

Она симпатичная. Вид у неё простоватый, земной, но добрый. Лицо бледноватое, кожа гладкая. Вряд ли сильно моложе меня, лет 35–36. Но в её зелёных глазах играет огонёк, зубы идеальной белизны. Я на её фоне – немощная старуха. Да так, собственно, и есть.

– Тереза?

– Можно просто Тесс, – говорю я, и в этот момент сильным порывом ветра дверь вырывается из рук, она отворяется настежь и с грохотом бьёт по стене.

Дверь массивная, деревянная – наверняка в штукатурке теперь дыра. Хватаю ручку, тяну дверь на себя, страхуя ногой, чтобы назад не пошла. А женщина, видимо, думает, что это я её приглашаю войти – иначе не понять, почему она вдруг оказывается в прихожей.

– Меня зовут Шелли Лэнг, – представляется она, снимая плащ. Под ним обнаруживаются чёрный джемпер с вырезом и джинсы-скинни.

На груди у неё овальный медальон на элегантной цепочке. Тон, взгляд, улыбка – как будто она чего-то от меня ждёт, как будто мы с ней уже виделись раньше. Но я такого не помню.

Пытаюсь собраться с мыслями, но в голове белая пелена. Женщина уже скидывает ботинки, а я всё ещё без понятия, кто она вообще такая.

Она ищет взглядом что-то у меня за спиной – наверное, крючок для одежды, потому что складывает пальто пополам и кладёт на ботинки.

– У нас была намечена встреча, – заявляет она.

– Встреча?

Она смеётся, от души, заливисто. Как я раньше в Челмсфорде смеялась с нашими местными мамочками над рассказами про лопнувшие подгузники и детские истерики в супермаркете «Теско». Опускаю глаза и корябаю заусенцы у ногтей.

Узнав, что тебя не стало, эти мои мамочки мне прислали орхидею в розовом горшке. Теперь эта орхидея на подоконнике у мойки, сохнет. А жили бы мы там, где раньше, вообще бы с мамочками не расставались.