Идеальный сын

Он теперь так близко, что я чувствую пряный цитрусовый аромат его одеколона. Замираю с мисками в руке. Во взгляде Йена что-то промелькнуло. Отчаяние? Или, быть может, усталость?

– Джейкоб собирается уходить на покой, продать свою долю в фирме, – продолжает Йен. – Я взял кредит, у меня есть накопления, но средств не хватает. Не выкуплю его долю, придётся продать фирму зонтичной компании. Название с офисом сохраним, но делаться всё будет для галочки. Все труды, вся репутация насмарку. Марка на работе страховали, я знаю, тебе положено пособие по смерти, был и полис страхования жизни.

Скриплю зубами, силясь не открыть рот, не сказать что-нибудь, о чём потом придётся жалеть. Как же хорошо он разбирается в наших семейных делах. Знает даже то, о чём я сама не в курсе.

«Тесс, это мой брат. Нам нужен адвокат, а в его фирме не станут задирать цену. Сам лично он нами заниматься не будет, отдаст партнёру», – ты тогда сказал.

Но Йен всё равно сунул нос в наши документы, прочёл твоё завещание.

В голове вспышкой проносится воспоминание: решительный, собранный Йен в тёмном костюме при галстуке зачитывает написанную им траурную речь. Речь прошла мимо меня, помню только, что в ней было про то, как ты с ним в детстве карабкался по деревьям, плавал в речке. Целую жизнь прожили вы здесь, до меня и сына, а я так мало знаю о том, как это было. Меня и Джейми Йен упомянул – в конце, этакий постскриптум к твоей жизни.

– Я о деньгах и тому подобных вещах не думала ещё, – говорю, – так мало времени прошло.

– Больше месяца, Тесс, – отвечает Йен, уже мягче, – тебе сейчас непросто, знаю, но нужно поговорить с Джейкобом. Он тоже всё до тебя не дозвонится. А ты исполнитель завещания Марка. Если не начнёшь этим заниматься, у тебя не будет доступа к деньгам.

– У тебя тоже.

Йен смущается, слава богу, хватило совести.

– Да. Но ведь я помочь тебе хочу. На оформление бумаг уходят месяцы. А я в завещании стою вторым исполнителем.

Качаю головой:

– Подожди-ка. А сколько там было? Сколько у тебя занял Марк?

– Сто тысяч.

– Сколько? – выпаливаю, опуская миски в раковину. Со звоном о фарфор ударяется ложка. Так много! Разве столько вообще берут в долг?

Йен вздыхает, снова потирая переносицу.

– Марк сказал, это на ремонт в доме. На новую кухню. Сказал, что ненадолго, до пролонгации по ипотеке. И что ты в курсе.