Зоосити

Премии датированы 1981, 1986, 1989, 1990,1992,1995,1998 годами. А после 1998 года – перерыв в несколько лет. И снова: 2003, 2004, 2005, 2008.

– Почему такой перерыв?

– В тот период времени у мистера Хьюрона были другие интересы, – отвечает Марабу.

– А еще он болел, – подхватывает Кармен. – Но вы не волнуйтесь, сейчас он… типа почти совсем выздоровел.

Мы проходим кабинет, уставленный видеоаппаратурой. По стенам стеллажи; на полках я вижу папки и всякие странные безделушки. А потом коридор резко обрывается; мы входим в еще одну гостиную с застекленными дверями, которые ведут на освещенный солнцем дворик с бассейном.

Я вижу гамак, а рядом с ним – слегка поцарапанный серебряный кофейный столик. Вокруг столика толпятся низкие диванчики и пуфы, обитые шоколадного цвета кожей. Из двух высоких и узких динамиков, которые обалденно передают низкие частоты, льется бархатистый ритм-н-блюз.

– Пришли, – говорит Кармен, распахивая застекленные двери. Наскоро стряхивает листья с подушек на тяжелых металлических креслах, стоящих вокруг металлического же стола у шпалеры, увитой виноградом.

Отсюда открывается очень живописный вид на холм, густо поросший травой и алоэ. Напротив, у самого его подножия, я замечаю низкое здание со стеклянными раздвижными дверями, очень похожее на бункер. Определенно его проектировал не Герберт Бейкер!

– Там творятся чудеса! – Кармен, словно заправский гид, машет рукой в сторону бункера. – Звукозаписывающая студия «Моджа»! Если попросите как следует, Оди, может быть, и сводит вас на экскурсию… Я сейчас! – Она мило подмигивает и, цокая каблуками, скрывается в полумраке дома.

Бассейн – огромный, старомодный квадрат с мозаичным плиточным дном. Посередине – фонтан: две девы льют в бассейн воду из кувшинов. Но плитка обколота, лазурь поблекла до глаукомного мутно-синего цвета. И вода очень неприятная на вид. Она зеленого цвета; почти вся поверхность усыпана гниющими листьями. Каменные девы покрыты мхом и лишайником. Мох заполз в складки их платьев и в сгибы локтей, покрыл головы; они похожи на помешанных на сохранении молодости теток в косметических масках…

Я стряхиваю Ленивца на стол.

Он растягивается на животе и точит длинные когти о железные завитки. Марабу садится в шезлонг и тут же подается вперед – видимо, чтобы не давить на Аиста, привязанного ремнями к ее спине.

– Вы его когда-нибудь снимаете?

– Не его, а ее. Только когда сплю.

– Что с ее лапами?

– Поссорилась с другим животным. Ей больше досталось.