Зоосити

Она тянет паузу. Девяносто семь аллигаторов, девяносто девять, сто двадцать восемь…

– Не забывай, Зинзи, мы прекрасно знаем, на что ты способна, – говорит она наконец. Я ерзаю на дрянном пластмассовом стуле серого цвета. Сколько раз я уже слышала одно и то же – оскомину набило! Она перешла в нападение – значит, у нее абсолютно ничего нет.

– Инспектор, это противоречит конституции!

– Побереги болтовню для правозащитников, любителей зоолюдей.

– Скорее для Общества защиты прав животных.

– Что?

– Я имею в виду защитников прав животных.

Собак, ездовых лошадей, кошек, лабораторных крыс. Есть еще принципиальные противники кастрации. Надеюсь, инспектор, вы просто не подумали. За расистские высказывания можно здорово поплатиться… Выговор в личном деле…

– Я только напомнила, что тебе уже случалось убивать.

– Мне дали срок не за убийство, а за соучастие в убийстве.

– Существо у тебя на спине говорит иначе.

– Он Ленивец.

– Он – твой грех. Знаешь, скольких людей я застрелила за одиннадцать лет службы в полиции?

– Если угадаю, что мне будет? Наградят медалью?

– Я подстрелила троих.

Правда, всех не до смерти.

– Наверное, вам стоит чаще тренироваться в тире.

– Хороший полицейский стреляет не для того, чтобы убить, а для того, чтобы остановить преступника.

– А, значит, вот вы кто – хороший полицейский?

Она всплескивает руками:

– Ты видишь у меня зверя?

– Может, у вас совесть нечиста. Помнится, раньше активно изучали социопатов, психопатов…

– Знаешь, в чем между нами разница? – перебивает она, вертя кольцо между пальцами.

 – За мной Отлив не явится. – Она раскрывает ладонь и осторожно выкладывает кольцо на самую середину стола.

Я позволяю ей насладиться победой. Один аллигатор… В конце концов, за кем останется последнее слово – лишь вопрос времени. Два аллигатора…

– Не волнуйтесь, инспектор, – говорю я. – У вас еще полно времени, чтобы облажаться.

К тому времени, как я выхожу из полицейского участка района Розебанк, день испорчен окончательно.

Кольцо миссис Лудицки копы оставили у себя; кроме того, они конфисковали у меня «вещественное доказательство» – пятьсот рандов – и заставили подписать сто миллиардов протоколов.

Камеры видеонаблюдения на доме миссис Лудицки четко засекли все мои передвижения. Пришла в среду, в одиннадцать ноль три, расписалась, вышла в одиннадцать сорок. Снова пришла сегодня утром в семь тридцать шесть. Уехала в восемь девятнадцать после ожесточенного спора.