Они делали плохие вещи

 – Холлис протянул ей льняную салфетку со стола.

Мэв хотела поблагодарить, но он уже отвернулся. Все стремились отойти подальше друг от друга. Лорна перешла к окну. Холлис – к двери. Элли прислонилась к дальней стене. Позади Мэв стоял стол, мешавший ей потихоньку переместиться к выходу в кухню. Один только Оливер не сдвинулся с места и продолжал сидеть, как привязанный, на стуле посреди этой чертовой столовой, но у Мэв создалось впечатление, что он был бы рад провалиться сквозь землю, если бы мог. Смутив ее, Оливер уже переключил внимание, и она испытывала одновременно и облегчение и разочарование.

– Ну что ж, продолжай, Драммонд, – произнес тот. – Сейчас самое время рассказывать сказки. Кто тебя сюда заманил? Или, может, ты и собрал нас?

Уверенность Холлиса как рукой стерло. Черты его лица исказила боль, но Мэв видела, что он собирается ответить. Но тут вмешалась Лорна:

– Кто-то уезжает.

Она пристально смотрела в окно.

– Здесь есть кто-то еще? – спросила Мэв.

Все ответили разом:

– Каски!

Холлис пошел впереди всех к входной двери. Но к тому моменту, как он распахнул ее, пара красных задних фар перевалила за холм.

Пока остальные сыпали проклятиями, Мэв отошла к камину. Горящий торф шуршал, как ветерок в кронах деревьев, и она наслаждалась этим моментом покоя, который длился всего несколько секунд.

Она увидела письмо, лежащее на камине. И как только оно оказалось у нее в руках, на нее снова обратили внимание.

– Что это? – спросил Холлис.

– Я не совсем понимаю.

Он взял у нее конверт и открыл его.

– «Дорогие гости, – начал читать он. – В связи с семейными делами я должен вернуться на Скай сегодня вечером. Готовая еда имеется в холодильнике в кухне. См. инструкции по разогреву. Приношу извинения, что ночной портье недоступен. Как только я окажусь на Скае, я распоряжусь, чтобы прислугу привезли завтра утром на частном судне.

– Благодетеля? – Лорна заглянула через плечо Холлиса, чтобы прочитать текст.

– Он, должно быть, имеет в виду вот это. – Элли указала на стойку регистрации.

На полу у стойки лежали коричневые бумажные пакеты, на каждом из которых было указано имя.