В огороде бузина

Раиска моментально сориентировалась.

– По пьянке, что ли? – сказала она, буравя соседку колючим взглядом,

– Скажешь еще, – Римма Васильевна аж поперхнулась.

– Да чтобы я…!

– Ладно, ладно, – Райка миролюбиво замахала руками,

– Я не я и хата не моя, – она поерзала от нетерпения на стуле,

– Ну и как?

– Хороший мужик, вон как вкалывает, – Рима Васильевна указала рукой на огород.

Райка взглядом прочертила прямую до фигуры Ромы на огороде и обратно, терпеливо ожидая более исчерпывающего ответа.

– Мы решили жить вместе, – произнесла немного смущенно Римма Васильевна, ввернув модное выраженьеце, смысловая нагрузка которого была однозначна элементарному сожительству, но звучало, в отличие от последнего более романтично.

Давно и безнадежно разведенная Раиса была на десяток лет моложе подруги и находилась, как говорят, еще в бабьем, ягодном возрасте и резкому изменению статуса недавно вдовствующей товарки была морально не готова.

Богатый внутренний мир Раисы, нещадно сдобренный озабоченно-слезливыми сериалами, сильно противился несправедливости такого хода событий.

Римма Васильевна и так всю жизнь имела при себе единицу мужского пола в лице супруга Коли, хоть и непутевого. А теперь и вовсе, не успев вдоволь насладиться вдовьим чином, она моментально заводит себе молодого любовника-нелегала, практически не вылезая из собственного огорода.

«Васильевна!» – в металлические ворота кто-то активно долбился и орал зычным голосом. Женщины моментально кинулись к окну.

У ворот, сотрясая огромными ручищами-кувалдами калитку, стоял крупный молодой мужчина решительного вида.

– Безногий Гришка внучка-прораба из города на разборки вызвал, – прошептала Райка приятельнице на ухо почему-то шепотом.

– Не отдам! – прошептала ей в ответ Римма Васильевна, быстро соображая, что придется, скорее всего, обороняться от Гришкиного внука, известного в поселке беспредельщика и бузотера.

Она рванула в спальню, там на шкафу, в коробке из-под гитары, которой уже и в помине не было, лежало охотничье мужнино ружье.

Охотником дальнобойщика Колю назвать можно было только условно. Промышлял он в основном в рейсах за чужими бабами. Поэтому сей предмет никогда не применялся по прямому назначению, видим, ожидая своего часа как чеховское ружье на стене. Через несколько минут Римма Васильевна уже стояла на пороге своего домика с ружьем на перевес как жена колониста перед полчищами индейцев.