В огороде бузина

Римма Васильевна от наглости оторопела. Она посмотрела на подругу, та, не отрываясь следила за манипуляциями, которые девица производила со своим нехилым бюстом.

«Вертеп какой-то, – Римма Васильевна толкнула Раису. – Ты-то чего уставилась? Сисек не видела?»

Раиса пожала плечами, сверху вниз взглянула на свою мизерную грудь, обреченно вздохнув.

Обе девицы, поняв, что один из мужчин не свободен и сейчас явно покинет их общество, совершенно не расстроившись, уселись по обе стороны от Лехи, синхронно оказывая ему знаки внимания.

Отшельник, видимо, все-таки вкусил органической пищи, которую в большом количестве и регулярно приносила Римма Васильевна, испил и самогоночки, припасенную заботливой женщиной. После длительного голодания и нюханья таинственных кувшинчиков, выпив и закусив у Леши, скорее всего, открылся третий глаз, и он круто поменял свои приоритеты.

«Верно говорят, что мужик должен постоянно и много работать, тогда и дурные мысли в голову ему не лезут», – с этими словами Римма Васильевна замотала не реагирующего на внешние раздражители Ромика простыней и задумалась о способе транспортации сего блудного тела домой.

– Вдвоем мы его с тобой не утащим, своими ногами он пойдет не скоро, – сказала она Раисе и задумалась.

– Звони Кристинке, ему же плохо! – Римма Васильевна приподняла простыню и взглянула на продолжающего пребывать в отрешенно-безмятежном состоянии Ромика.

Был выходной день, Кристинка-стоматолог, видимо, сидела с тревожной кнопкой в руках, потому что примчалась она молниеносно. Ее сетчатый сарафанчик, под которым не угадывался даже намек на наличие белья, смотрелся здесь, среди столь нескромной публики в столь же нескромных одеяниях, как одеяние монашки на пляже.

Они втроем сгрузили индифферентного Ромика в машину и повезли домой. Около ворот, женщины вытащили его и перенесли в помещение. Кристинка выкурила свою дежурную сигаретку на порожке и умчалась в свои чертоги.

Водрузив плоть любимого на кровать, Римма Васильевна устроилась рядом на стуле, обдумывая как поступить далее. От горестных мыслей ее оторвал звонок телефона. Звонил Борщ, он, как всегда, предельно эмоционально уяснил:

– А кого это сегодня спасала наша Памела Андерсон? – Римма Васильевна выжидательно молчала, обдумывая варианты ответа, громко дыша при этом процессе.

– Не пыхти, Мундияну твоего вы грузили, – Борщ слабо матюгнулся.