В огороде бузина

С первой страницы на нее взирал лохматый брюнет, отдаленно и смутно напоминающий Ромика в густом парике.

«Мундияну Юлиан Игнациович, – по слогам, осторожно, прочитала она. – Кто этот Мундияну?» – недоверчиво спросила женщина.

Участковый оживился, хохотнул и совершенно серьезно изрек: «Муж твой!»

«Коля?» – пенсионерка испуганно обернулась на портрет супруга.

«Совсем у баб от любви башню сносит, – Витя потянулся и скрестил ноги, понемногу трезвея. – У тебя два мужа, – стал он объяснять впавшей в ступор пенсионерке.

 – Вот один, умерший, – он показал на портрет на стене. – И вот он второй, действующий», – он ткнул в мертвецки бледного Рому.

Разум, постепенно, слабыми ручейками, возвращался к Римме Васильевне.

«Так мне теперь его так и называть, – она заглянула в паспорт. – Юлиан?»

«Это по желанию, – Виктору уже порядком надоела эта канитель. Он поднялся с дивана. – Биографические данные и место прописки заучить, государственную границу не пересекать, вопросы есть?» – он выжидающе уставился на присутствующих.

Женщина метнулась к шкафу, где лежала заранее приготовленная сумма, снятая со сберкнижки, достала ее и протянула пачку купюр скучающему Борщу.

Витя, немного наклонив голову, визуально прикидывая тоннаж предлагаемого гонорара, в душе удивился наивности клиентки. Но немного подумав решил, что паспорт молдаванина, бесследно растворившегося на бескрайних строительных площадках страны, случайно завалялся у него и как нельзя лучше подходит под нужный типаж и возраст.

Он, с совершенно безразличным видом, отправил наличность в карман. Паспортами участковый, конечно, не торговал, это была случайно подвернувшаяся шабашка.

Борщ еще раз глянул на молодых и спросил: «Фамилию при бракосочетании, тетя Римма, я думаю, менять не будешь?» Виктор опять хохотнул и вывалился из помещения.

Долго еще горело в спальне у пенсионерки электричество, лежа на широкой супружеской кровати, в свете ночника, Ромик заучивал мудреные паспортные данные.

Римма Васильевна умиротворенно дремала рядом и на эту благостную картину взирал горестно-изумленный Николай.

Приезд золовки

Райка привычным движением откинула щеколду на калитке. Зайдя во двор, она кивнула возившемуся около насоса Ромика и зашла в дом.

«Римма, Артемка к своему деду вернулся, говорят ему работяги бока намяли, зарплату требовали!»

«Вот это новость», – Римма Васильевна оторвалась от готовки и с интересом взглянула на подругу.