Выход зубной феи

Умудренный опытом Берин-отец смутно догадывался, что доступность реактивов, вполне законная лаборантская и обилие контактов среди падкой на новшества молодежи сыграли не последнюю роль в избрании тернистой стези учительства. Жанна Станиславовна грешила на легковатое в нынешние времена поведение старшеклассниц, к чей свободной валентности химик охотно присоединялся – в чисто педагогических целях, конечно. В целом же жаркого конфликта отцов и детей не получалось: Назар вырос первоклассный льстец и интриган, и с приближением первых вестников семейной бури умело переключал внимание старшего поколения на более насущные проблемы.

Сейчас по дороге к столу чуткий сын в который раз воспользовался беспроигрышным маневром и кардинально отвлек Жанну от скользкой темы его мутной мужской жизни.

– S'il vous plait, Maman, – галантно поцеловав родительнице руку, Назар ловко усадил ее за стол поближе к полезному для настроения и живости мысли французскому шампанскому. Сам он занял место на противоположном конце в тени прозрачных бутылок и штофов благородного хрусталя, тоже очевидно не с компотом.

Вопреки хорошему светскому правилу за первой переменой блюд мировых проблем не обсуждать, Берин-младший сразу же слегка пощупал самый насущный для него вопрос:

– Судак сегодня прекрасен, вы не находите, маман? – вкрадчиво прошелестел Никон. – А желе мне напоминает господина Поленко. Леонида Серафимовича.

И тут Жанна Станиславовна, баронесса, по ее вычислениям, в тринадцатом колене, львица аристократических салонов и дама беспримерного воспитания, вдруг громко икнула, отбросила вилку и заверещала не хуже торговки квасом в Медведково.

– Ктоооооо?? Поленко?! Господин…Откуда ты знаешь?? – голос Бериной взметнулся к потолку, откуда ударной волной смел сырную крошку с салатов и покачнул тяжелые канделябры. Назар, не ожидавший такого поразительного результата, с удивлением воззрился на матушку, свободной рукой незаметно убирая со стола ножи и прочие опасные предметы. Прислуга слилась с оббитым веселеньким шелком стенами Голубой гостиной и до выяснения обстоятельств не вмешивалась в явно непостановочное извержение хозяйкиного вулкана страстей.

Наконец, с шумом всосав содержание какого-то дивного резного графинчика с вязко-синим содержимым, Жанна в изнеможении стекла на стул, закрыла лицо прекрасными руками и погрузилась в молчание. Сын-провокатор, вполне потрясенный успехом пробного шара на тему нового директора, забарабанил пальцами по столу.