Уравнение для журналиста. Детектив. Книга первая

Молчание… Порой оно важнее слов.

— Идём.

У нее тонкие пальчики, теплые ладошки, она рядом, к ней можно прикоснуться. И она никуда не исчезает, это только во сне я ищу любимую, а она прячется, смеётся, ускользает от меня, и мне никак не удержать её в своих сильных руках. Поцелуй и – взлет к небесам, ещё поцелуй и падение в пропасть, в небытие. Коньяк с лимоном, смятая постель. Я улыбаюсь. И моё сердце наполнено восторгом. Я думаю о ней. Самая лучшая.

– Давай убежим! – шепчет она, глядя в потолок.

Я молчу, прижавшись щекой к её груди, слушаю ритмичное биение сердца.

Прижавшись лбом к стеклу, она провожала взглядом отъезжающий автомобиль. Я не видел, но знал, что она сиротливо стоит на балконе и смотрит мне вслед. Чем дальше я уезжал, тем мучительнее чувство утраты. С каждой минутой оно ширится, растёт как снежный ком. Там, в большом городе, живет уверенный в себе, богатый мужчина. Скоро она выйдет за него замуж. Ничего этого я тогда не знал.

Зяблыми долгими зимними вечерами я буду вспоминать, как уплывала земля из-под наших ног. Буду жалеть, что не убежал с ней, когда звала. Жить в своей стране Неисполненных Желаний. Вздыхать, жалеть и не более…»

— Вот тебе и Свиридов… – сказала вслух Лиза, – да, конечно, я могу написать множество историй, но, чтобы сочинить вот такую! – с этими словами она зашла в кабинет главного редактора.

– Ну, как? – спросил тот. – Пусть наши читательницы посудачат теперь на эту тему.

День пролетел быстро. После обеда сотрудники подтягивались на рабочие места. Из большого кабинета раздавался стрёкот пишущих машинок. Скоро, совсем скоро у всех будут компьютеры, и тогда в редакции наступит царство тишины…

Первое задание

Испытательный срок подходил к концу, прошло три месяца нудной работы. Читать чужие произведения, сидеть на одном месте целый день – это было не в характере Лизы, но она терпела. Писала дома свой роман, а на работе терпела, надеялась, что всё – таки выпустят на самостоятельную работу.

– Елизавета Викторовна! Поднимитесь ко мне!

В кабинете главреда был еще один человек, мужчина лет 35. Когда он прошел мимо Лизы, она так и не поняла. Кто бы ни поднимался по лестнице к Звайдеру, был в поле зрения корректора. В кабинете у редактора, на столе, стоял чай в красивом чайнике, в вазочке на высокой ножке, аппетитно лежали вафли и печенье. Чашек было три.