Камуфлет с перчиком. Детектив. Книга четвёртая

И это сравнимо только с волшебством.

– Митька, помнишь, у Бальмонта стихотворение есть «У Моря ночью»?

У Моря ночью, у Моря ночью

Темно и страшно. Хрустит песок.

О, как мне больно у Моря ночью,

Есть где-то счастье. Но путь далёк.

Я вижу звёзды, одна мне светит

Других светлее и всех нежней.

Но, если сердце её отметит,

Она далёко, не быть мне с ней.

Я умираю у Моря ночью.

Песок затянет, зальёт волна,

У Моря ночью, у Моря ночью

Меня полюбит лишь Смерть одна.

Лишь смерть одна… Митя, посмотри вон туда! Это человек там лежит?

Действительно, у самой кромки воды, головой к морю, лежала женщина.

– Меня полюбит лишь смерть одна, говоришь? Как это ты угадала, Лизок.

– Ай, страшно как…

Они дождались дежурный наряд, сержант проводил Лизу до корпуса, а Дмитрий остался у моря.

– Странно как-то, – сказал он следователю, вокруг нет следов, как будто старушка с неба спустилась.

– Не спустилась. Волна смыла все следы. Это отдыхающая? – спросил у Дмитрия следователь, молодой розовощёкий лейтенант.

– Я не знаю, мы приехали час назад, после ужина, так что никого, кроме администратора, не видели. Разобрали вещи из чемодана, и вышли погулять. А тут вот такое…

– Товарищ лейтенант, – обратился к следователю эксперт, – у бабушки колечко от ключа на большом пальце, а ключ с номерком в кулаке зажат. Отдыхающая она.

– Оставьте свои данные и идите к супруге, я потом подойду к вам в номер, всё запишем.

Отдыхающая – полковник Сироткина, в отставке, семидесяти шести лет, она на службе была начальником штаба, в одном из райотделов Москвы. Приехала отдохнуть вместе со своим внуком, тридцатилетним капитаном Сироткиным. Правда, это только так называлось, что отдыхали они вместе. У бабушки были свои интересы, у взрослого внука – свои. И этот вечер они, естественно, проводили врозь.

С точки зрения Ираиды Петровны, её тридцатилетний внучок был ещё тот Казанова. Хотя, он себя таковым не считал вовсе. Просто, в силу тонкой, уникальной душевной организации, Валерик не мог жить в одиночестве однозначно. По крайней мере, ему такое состояние не нравилось вообще. Некоторые называли его бабником, бесстыдным и откровенным. На что он парировал, что это неправда, что он придерживается в своих отношениях с женщинами определённых правил.