Замки на их костях

– Что ж, это все еще лучшее окружение, чем снег, серое небо и опять снег, – ворчит она.

– Не драматизируй, – говорит Беатрис, закатывая глаза. – В конце концов, у тебя самое простое задание из всех. Что ты должна делать? Украсть королевскую печать? Подделать несколько документов? Признайся, Даф.

Дафна качает головой.

– Ты знаешь маму – я уверена, что все не так просто.

– Стой, – прерывает Софрония ломающимся голосом. – Я не хочу больше об этом говорить. У нас день рождения.

Дафна и Беатрис обмениваются задумчивыми взглядами, и Беатрис говорит первой:

– Конечно, Софи. Может, тост?

Софрония мгновение обдумывает это, а затем поднимает бокал:

– За семнадцать лет.

Дафна смеется:

– О, Соф, ты уже напилась? Нам шестнадцать.

Софрония пожимает плечами:

– Я это знаю. Но в шестнадцать мы должны попрощаться, а вернемся сюда к семнадцати. И снова будем вместе.

– Тогда за семнадцать, – повторяет Беатрис, поднимая свой бокал.

– За семнадцать, – добавляет Дафна, чокаясь с ними бокалами, прежде чем они втроем проглатывают остатки шампанского.

Софрония откидывается на подушки дивана и, явно довольная, закрывает глаза. Беатрис берет ее пустой бокал и ставит его на пол рядом со своим, тоже откидывается назад и смотрит на сводчатый потолок, где сверкающим золотом на темно-синем фоне вырисовываются кружащиеся звезды.

– Как всегда говорит мама, – бормочет Беатрис, – мы три звезды одного созвездия. Расстояние этого не изменит.

Для Беатрис такая эмоциональность в новинку, но Дафна и сама немного расчувствовалась, поэтому сворачивается калачиком рядом со своими сестрами и обнимает их за талию.

Высокие комнатные часы с мраморным циферблатом с громким звоном отбивают полночь, и этот звук эхом отражается у Дафны в ушах. Она выбрасывает слова матери из головы и крепче обнимает сестер.

– С днем рождения, – говорит она, по очереди целуя каждую из них в щеку, оставляя после себя следы бледно-розовой помады.

– С днем рождения, – отвечают они ей тихими от усталости голосами. Через несколько секунд они обе засыпают, и их тихое ровное дыхание наполняет воздух. Но Дафна, как ни старается, не может присоединиться к ним. Сон не захватывает ее до тех пор, пока в окно не заглядывает первый луч рассветного солнца.