Гамаюн – птица сиреневых небес

Таня кидает быстрый взгляд на отца и поджимает губы.

– А мне-то что? – спрашивает она. – Я как бы в лагерь собиралась.

– Танюш, а может, ты с нами поедешь? Мне бы очень хотелось взять и тебя, и маму.

Таня смотрит на отца, и Сергей поражается, какой у нее отчужденный взгляд. Как будто это не его родная дочь, а подменыш, который заменил дорогого ему человечка. Но нет, это же она, Нютка, как он называл ее в детстве. Он сам выбрал ей это имя. Он это хорошо помнит.

…Вот он идет встречать Марину в роддом, волнуется, протягивая сестричкам одеяло и купленные розовые ленты.

Ходит, мается, нервно поглядывая то на часы, то на телефон, вместе с другими такими же бедолагами, чувствующими, что жизнь перешла какой-то Рубикон, но еще не до конца осознающими всю эпохальность этого перехода.

Через час к нему выходит побледневшая и осунувшаяся, но счастливая Марина со свертком в руках. Сергей машинально сует деньги в ждущие руки, не понимая, кому и сколько он дает, и даже толком не видя лиц в крутящемся калейдоскопе поздравлений.

Улыбки, фотографии. И вот наконец он остается наедине с семьей.

Сергей осторожно заглядывает в сверток, боясь даже взглядом напугать или разбудить. Боже, какое все крохотное и нежное! Причмокивает губками. И кто сказал, что все младенцы страхолюдины? Нет, это дитя – его дочь – прекрасно почти неземной красотой.

– Держи! – ласково шепчет Марина.

Сергей пугается.

– Ну что же ты! – смеется Марина. – Держи!

– А вдруг уроню?

– Не уронишь!

Сергей принимает сверток и обхватывает его руками, которые сразу же становятся неуклюжими.

Держит осторожно, как драгоценную хрустальную вазу, наполненную живым теплым весом.

Глаза, еще мутно-голубые, с не до конца определившимся цветом радужной оболочки, смотрят на него удивленно.

– Танюшка! – говорит умиленный Сергей. – Нютка-незабудка.

– То есть прерогатива выбора имени – вся твоя? А вдруг у нее глаза будут не голубые, а карие – как у тебя? – лукаво спрашивает Марина и прижимается к его плечу.

– Нет, они будут голубые, как у тебя, – уверенно говорит Сергей.

Пальцы больно сводит от боязни не удержать эту хрупкую бабочку, каким-то волшебным ветром занесенную в его раскрытые навстречу чуду ладони…

…Вот Тане три с половиной года. Залитое небом июля лето на даче. Солнце пытается наспех высушить дорожку и зажигает золотые искры в мокрой после короткого дождя траве и листьях сирени.