Бульварное кольцо – 1. Прогулки по старой Москве

Такого афронта никто, естественно, не ожидал; он напугал шофера. Все ждали падения креста. Он же стоял невредимый, непоколебимый, надменный и прямой, как ему полагалось.

После некоторого перекура и обычной в таких обстоятельствах взаимной перебранки, шоферы решили повторить акцию, усилив быстроту и натиск рывка и тем заставили крест все же свалиться…

Сколько искр посыпалось вокруг целыми каскадами, сколько лязга и скрежета раздавалось, покуда крест скользил, цепляясь за каждую зацепку ребер и переплета каркаса, все еще привязанный к автомобилям, отъезжающим к проезду; с каким дьявольским ударом, в столбе земли и пыли, упал и зарылся железный лом, никому уже более не интересный… До самого конца зрелище полно было драматического трагизма борьбы и умирания.

Зато поэты просоветские радовались сносу несказанно. В первую очередь, конечно, Демьян Бедный:

Снесем часовенку, бывало,

По всей Москве ду-ду! ду-ду!

Пророчат бабушки беду.

Теперь мы сносим – горя мало,

Какой собор на череду.

Скольких в Москве – без дальних споров —

Не досчитаешься соборов!

Дошло: дерзнул безбожный бич —

Христа-спасителя в кирпич!

Земля шатнулася от гула!

Москва и глазом не моргнула.

– «Дворец Советов» строят, вишь! —

Москву ничем не удивишь.

Андрей же Платонов весьма колоритно описал процесс устройства своего героя на строительство Дворца («Усомнившийся Макар»): «Макар счастливо вздохнул и почувствовал голод. Тогда он пошел к реке и увидел постройку неимоверного дома.

– Что здесь строят? – спросил он у прохожего.

– Вечный дом из железа, бетона, стали и светлого стекла! – ответил прохожий.

Макар решил туда наведаться, чтобы поработать на постройке и покушать.

В воротах стояла стража. Стражник спросил:

– Тебе чего, жлоб?

– Мне бы поработать чего-нибудь, а то я отощал, – заявил Макар.

– Чего ж ты будешь здесь работать, когда ты пришел без всякого талона? – грустно проговорил стражник.

Здесь подошел каменщик и заслушался Макара.

– Иди в наш барак к общему котлу, – там ребята тебя покормят, – помог Макару каменщик. – А поступить ты к нам сразу не можешь, ты живешь на воле, а стало быть – никто.