Леди в озере

Скажет ему, что он может поесть любой фастфуд, какой только пожелает, и он, конечно же, выберет что-нибудь некошерное, но для Милтона важна кошерность только того, что естся в доме.

Мэдди проверила бар, но там все было в порядке: напитков у них, как всегда, полно.

Перед ужином будет подано два раунда коктейлей – надо будет сопроводить их чем-нибудь изысканным с орехами или, быть может, подать треугольные тосты с паштетом. За ужином будет рекой литься вино, а после – бренди. На ее памяти Уолли не пил; правда, она не общалась с ним с того лета, когда ей исполнилось семнадцать.

Он, конечно же, будет не таким, как тогда. Все меняются, а особенно это относится к прыщавым мальчикам-подросткам. Говорят, что мир принадлежит мужчинам, но никто никогда не скажет, что мир принадлежит мальчикам. Особенно ясно Мэдди осознала эту истину, когда Сет начал учиться в старшей школе. Тогда она сказала ему, что надо потерпеть и в конце концов он станет таким же высоким, как его отец, а лицо у него сделается чистым и красивым, и теперь эти предсказания уже сбылись.

Но сказать такое жалкому маленькому Уолли она бы не смогла. Как он тогда вздыхал по ней! Она использовала это его влечение для своей выгоды, но ведь так поступают все девушки, это в порядке вещей. Кого он пытается обмануть? Возможно, он стал выше, избавился от прыщей, привел в порядок непокорные волосы, но ведь все в северном Балтиморе знают, что он еврей.

Женат ли Уолли? Мэдди что-то такое помнила о его жене; возможно, они развелись. И его жена точно не еврейка. Для равновесия на сегодняшний ужин надо будет пригласить еще одну пару, Розенгренов: уж они-то наверняка будут смотреть на Уолли круглыми от восхищения глазами, что самой Мэдди не под силу. Она никогда не сможет смотреть на Уоллеса Райта и не видеть в нем Уолли. Интересно, так ли обстоит дело и с ним самим? Увидит ли он в ней сегодняшней, в Мэдди Шварц, прежнюю Мэдди Моргенштерн? И сочтет ли, что нынешняя версия лучше? Она была очень красивой девушкой, с этим не поспоришь, но и ужасно, можно сказать, катастрофически наивной.

Теперь, когда ей стукнуло тридцать семь, она наслаждалась и преимуществами молодости, и теми, которые давали ей зрелость и ее нынешнее положение.