Ангел любви. Часть 3

 – Ведь сегодня праздник Йоль, и они решили немного пошутить, заставив вас бросить все дела и примчаться сюда?

– Может и решили… – задумался Мак Гонегелл и виновато попросил: – Ты не обижайся, малышка, но мы должны осмотреть твою тачку. Сама понимаешь, что дружба дружбой, а служба есть служба.

– Да без проблем, сэр! С такими помощниками, как Том и Фил, почему бы и не осмотреть машину, – лучезарно улыбнулась девушка и заговорщицки подмигнула главному «лесовику»: – Вдруг мы в ней вывозим парочку троллей, желающих порезвиться в Дублине?

– И то, правда! От тебя всего можно ожидать, – усмехнулся главный егерь и повернулся к волкам.

В ответ на его команду волки сердито зарычали, но не тронулись с места. И Мак Гонегелл, поняв причину их недовольства, язвительно поправил себя:

– Фу ты, ну ты, я хотел сказать, Том и Фил, будьте уж так любезны, ваши серые высочества, осмотрите этот драндулет.

Молодые волки переглянулись со своим отцом и резво потрусили к машине. Лаки, сделав брату знак, отойти подальше, обошла джип и поочередно распахнула все двери.

Вик покорно отошел в сторону, стараясь не смотреть, как один волк запрыгнул в салон на переднее сидение, а второй на заднее, а тем более, не думать, что сейчас будет с Аланом.

А Лаки все с той же безмятежной улыбкой открыла багажник и громко вскрикнула:

– Так вот же где беглецы! Хватайте их!

В мановение ока возле открытого багажника оказались оба егеря и два волка, опрометью выскочившие из салона.

Лаки, хитро улыбаясь, достала из багажника две литровые коллекционные бутылки. В них был любимый Макбрайдом особый сорт виски сорокалетней выдержки, и бутылка стоила около тысячи евро.

– Эти два сорокалетних негодяя решили сбежать из леса. Вы должны их немедленно арестовать, мистер Мак Гонегелл, и вынести справедливый приговор, – высокопарно произнесла девушка, протягивая егерям бутылки, а затем мило улыбнулась.

Мак Гонегелл загоготал во весь голос, к нему присоединился Коултер, и атмосфера, окутывающая джип и стоящих рядом с ним людей, еще мгновение назад бывшая гнетуще-напряженной и даже зловещей, разрядилась к всеобщему облегчению.