Здесь я устанавливаю правила

Часы показывали половину четвёртого ночи.

Прежде чем он успел выйти, чтобы узнать причину шума, дверь распахнулась сама.

– Шеф, там… Девку псы подрали! – выпалил возникший на пороге охранник.

Ветров непонимающе нахмурился. Взволнованное и виноватое лицо служащего позволяло догадаться, что ситуация действительно неординарная. Хотя звучало невероятно.

То, что девчонка оказалась ночью на улице, ещё можно было объяснить. Конечно, охрана должна была следить за камерами и перехватить её уже при попытке выйти из комнаты, но все понимали, что убежать с территории всё равно невозможно и, видимо, в ночное время пренебрегли своими обязанностями.

Но собаки были обучены и уже не раз доказывали свою толковость. Они должны были задержать постороннего, оказавшегося на территории, но не стали бы калечить без приказа.

– Что значит «подрали»? – холодно осведомился он. – Дрессированные псы, натренированные на задержание?

– Так она сама напросилась. Ткнула Джека ножом, тот озверел…

– Ножом? – медленно начиная закипать, повторил Ветров.

Охранник окончательно спал с лица. Мысленно он уже простился и с работой, и со спокойной жизнью.

– Где она? – сейчас не время было решать судьбу провинившегося.

– В гостиной.

Девчонка сидела на полу, привалившись спиной к стене – кто-то позаботился о том, чтобы она не заляпала кровью обивку дивана. Кровью была пропитана вся правая половина подранного и свисающего лохмотьями свитера.

Зеленцова невольно поморщилась от слишком резкого движения, которое явно принесло ей дополнительную боль, но не издала ни звука. Только опалила его понимающим презрительным взглядом. «Ничего другого от вас не ожидалось. Разве можно упустить случай помучить жертву, да?» – ясно читалось в нём.

Она дышала часто, прерывисто, с заметным трудом проталкивая воздух сквозь судорожно стиснутые – чтобы не застонать – зубы.

На подбородке алела уже начавшая воспаляться полоса – след когтей. Подобные борозды украшали и шею, грудную клетку. Правая рука, которой девчонка пыталась прикрыться, представляла собой сплошную открытую рану.

Ветров поморщился, разглядывая висящую лоскутами кожу и глубоко разорванные ткани.