Злой маскарад

Не о сексуальном, загадочном художнике.

Мне нужно было закончить докторскую степень и найти работу.

К сожалению, моя мать была типичным самовлюбленным родителем. За то, что она финансово поддерживала мою академическую карьеру, она ожидала, что я буду звонить три раза в день и рассказывать ей, какой она была удивительной, даже когда была жестокой.

Между тем, она могла быть настолько чрезмерно критичной к моей жизни, насколько хотела. И единственным приемлемым ответом было молчание по этому поводу.

С этим я мог бы справиться.

Она переступила черту, когда я был на третьем курсе аспирантуры по строгой программе, которая была сосредоточена на изучении человеческой сексуальности. Она охватывала множество тем – сексуальное развитие, сексуальное поведение и перегибы.

Это требовало углубленной курсовой работы, значительного времени на проведение исследований, диссертации, квалификационных экзаменов, и, наконец, мне пришлось пройти клинические часы.

Я надрывал задницу, отказываясь от какой-либо реальной социальной жизни.

Никаких вечеринок.

Никаких каникул.

Никаких знакомств.

Никакого секса.

Затем, вчера, позвонила моя мать и решила, что мне нужно сменить докторскую степень на библейские исследования, или она больше не будет платить.

Просто так.

Я посвятила свою академическую карьеру изучению человеческой сексуальности, получая почести, премии и стипендии.

И вчера днем моя мать отправилась в свой загородный клуб, зависла в баре со своими приятелями по гольфу и рассказала им, что я изучал.

По-видимому, некоторые смеялись.

Другие шутили.

Несмотря на это, она утонула в смущении.

Я вспомнил тот вчерашний изматывающий телефонный разговор.

“Нова, это было бы более уважительно —”

“Мама, то, что я сейчас делаю, достойно уважения”—

“Изучаешь секс? После твоего брата?”

“Мама, не говори так —”

“Изучение Библии также преподается в Университете Парадиз-Сити.

“Я не могу просто так переключиться. У каждой докторской программы есть процесс подачи заявок —”

“Ты впустую тратишь свою жизнь, и я этого не допущу. Джанин даже не знала, что делать с этим доктором философии”.

“Хорошо, скажи Джанин, чтобы она позвонила мне, чтобы я мог объяснить —”

“И смущаться еще больше? Нет.