Петля 19

Незнакомые ощущения раздражали, не давали сосредоточиться, и Корякин прекратил попытки вспомнить всё.

Ввалившись в квартиру, обессиленный, но счастливый путник разделся, сходил на кухню за мусорным пакетом, и весь его праздничный наряд отправился на утилизацию. Затем вернувшийся из забоя труженик выпил чайник воды прямо из носика, благо полный. Долгожданная опреснительная процедура плавно отправила нестерпимую жажду в нулевую точку.

«Теперь в ванную. Дома. Наконец-то. На работе меня прикроют, если что. Да я и вчера там был.

Его опередили. Раздалась знакомая мелодия звонка, стоявшая на Гончарова. Отыскав «трубу», но не успев ответить, «копчёный» опер вытаращился на экран уже работающего смартфона: во-первых, хорошо отложилось в памяти, что телефон отказался функционировать и он там даже чего-то ковырял; во-вторых, он насчитал… в общем, много пропущенных звонков, да ещё и в основном от горячо любимого шефа.

– Слушаю, товарищ полковник, – голос уже слушался, всё будет отлично.

– Слава, ты где?

Голос Корякину не понравился, но это ничего не значит:

– У меня операция незапланированная, лично надо было…

– Где задержанный?

– Какой задержанный, Анатолий Валентинович? У нас там несколько, – волк что-то чувствовал, но пока не мог понять до конца.

– Слава, не тупи. Ты надрался опять? Вчера твои взяли, а сегодня утром доложили. Только почему-то я от них об этом узнал.

Внутри всё опустилось, затем холод стал замораживать чумазого, похожего на шахтёра голого человека. Хотелось сглотнуть, но нечем. Текло время; в телефоне, как-бы из тумана, нечётким голосом шеф бурчал непонятную абракадабру. Слух наконец вернулся к прежнему уровню.

– Ты слышишь, чего замолчал? – нетерпеливо вопрошал начальник.

– Я вчера… Вы же сами мне вчера звонили вечером, – робко бубнил майор, потихоньку приходя в себя от очередного шока.

– Ты меня знаешь, по выходным нет привычки названивать, тем более тебе.

Накатила вторая волна. В горле снова пересохло, вода в неимоверном темпе испарялась из организма. Стресс разблокировал необходимые области памяти, и Корякин неожиданно погрузился в кинохронику вчерашних событий.