Память

Неужели его слова кусаются?

– Я действовала слишком медленно.

– Ты действовала достаточно быстро.

Майлз стремительно повернул кресло, чтобы оказаться лицом к лицу с Элли – вернее, с ее шеей. Элли расстегнула воротник кителя, и черная футболка словно рассекла шею пополам: ниже – тело женщины, выше – изваянная из мрамора голова античной богини. В ноздри Майлза проник тонкий аромат – никаких духов, только запах теплой женской кожи.

– Думаю, ты был прав когда-то, – не глядя на него, заметила Элли. – Служащим не следует делать покупки в магазине, принадлежащем компании…

«Черт подери! – воскликнул про себя Майлз.

– …это действительно мешает выполнять долг. Я смотрела, как ты идешь к нам через космопорт, и на пару минут – решающих минут! – забыла о безопасности.

– А о чем ты думала? – неожиданно для себя выпалил Майлз. «Проснись, парень: следующие тридцать секунд могут решить твою жизнь».

Улыбка у Элли получилась вымученная, но она постаралась, чтобы ответ прозвучал легко:

– Я гадала, что ты сделал с тем глупым кошачьим одеялом.

– Оставил в посольстве. Я собирался захватить его с собой, – (и чего бы он сейчас ни дал, чтобы иметь возможность картинным жестом расстелить его и пригласить Элли присесть рядом!), – но меня кое-что задержало. Я еще не рассказал тебе о новом повороте дел с нашим финансированием. Подозреваю… – Проклятие, он опять о деле! Дела вмешиваются в самые чудесные минуты, те минуты, что могли бы стать интимными.

Элли чуть отстранилась, и Майлз спешно поправился:

– …и о долге.

Элли прекратила отступление. Правая рука Майлза прикоснулась к воротнику ее кителя, отвернула его, скользнула по гладкому и прохладному пластику нашивок. Такое же нервное движение, как тогда, когда снимаешь с собеседника невидимые ниточки. Майлз отдернул руку и стиснул ее у собственного горла.

– Видишь ли… У меня ужасно много обязанностей. В некотором смысле – двойная доза. Обязанности адмирала Нейсмита и обязанности лейтенанта Форкосигана. А еще обязанности лорда Форкосигана. Так что даже тройная.

Брови у Элли чуть приподнялись, губы скривившись, взгляд сделался невозмутимо-вопросительным. О да, божественное терпение: она будет ждать, пока он покажет себя полным идиотом. Мешать она не станет. И Майлз ринулся вперед.