Память

– Моя старшая сестра сдалась, положившись на слово барраярцев, – холодно заметил Гален. – Адмирал Форкосиган тоже не скупился на сладкие увещевания, обещая мир.

– Слово моего отца нарушил его подчиненный, – Майлз старался, чтобы губы у него не дрожали, – который не мог понять, что война закончена. Он заплатил за эту ошибку жизнью. Мой отец отомстил за вас. Большего он сделать не мог: он не мог воскресить убитых. И я не могу. Но я могу хотя бы попытаться предотвратить новые жертвы.

Гален горько усмехнулся:

– А ты, Дэвид? Чем ты попробуешь купить меня, чтобы я предал Комарру? Что ты добавишь к деньгам своего барраярского хозяина?

Галени рассматривал свои ногти: на лице его блуждала странная улыбка.

– Внуков!

Гален на мгновение опешил:

– Ты же не женат!

– Когда-нибудь женюсь. Если, конечно, буду жив.

– И твои дети будут верноподданными Барраяра! – издевательски закончил Гален.

Галени пожал плечами:

– Кажется, мое предложение хорошо сочетается со словом «жизнь», которое произнес лейтенант Форкосиган.

– По-моему, вы схожи еще больше, чем я думал, – пробормотал Майлз. – А что предлагаете вы, Сер Гален? Для чего вы нас сюда вызвали?

Правая рука Галена потянулась к куртке, потом остановилась. Он улыбнулся и наклонил голову, словно испрашивая разрешения. «А вот и второй парализатор, – подумал Майлз. – Кокетничает, до последней секунды делает вид, что у него нет оружия».

Майлз не дрогнул, но мгновенно просчитал, насколько быстро он сможет перескочить через перила и сколько проплывет под водой, не всплывая для вдоха. В сапогах. Галени, как всегда сохраняя спокойствие, не шелохнулся. Даже когда оружие, которое достал Сер Гален, оказалось смертоносным нейробластером.

– Из некоторых тупиков, – самодовольно произнес Гален, – выход все-таки существует. – Его улыбка, злая и торжествующая, казалась пародией на улыбку.

– И что вы собираетесь делать? – небрежно спросил Майлз, стараясь не смотреть в дуло нейробластера. «Очень весело».

– Убить вас, – объяснил Гален. Мгновение он в упор смотрел на сына. Потом отвел взгляд. И взглянул снова, как зачарованный. Затем уставился на Майлза, словно для того, чтобы укрепить решимость.