Память

Снова открыл: – Только… я все слышу голос матери. Это от нее у меня великолепный бетанский выговор – тот, которым я пользуюсь в роли адмирала Нейсмита. Я и сейчас ее слышу.

– И что же она говорит? – Брови Галена изогнулись.

– «Майлз, – говорит она, – где брат твой Марк?»

– Ну, клона никак нельзя назвать вашим братом! – изумился Галени.

– Вы ошибаетесь. По бетанским законам он называется именно так.

– Безумие! – Ошеломленный Галени смотрел на Майлза во все глаза. – Ваша мать не могла требовать, чтобы вы заботились об этом создании!

– Еще как могла, – мрачно вздохнул Майлз.

К горлу, как тошнота, подступил комок невыразимого ужаса. Как все переплелось, страшно, сложно…

– И это – женщина, которая, по вашим словам, стоит за спиной человека, чья спина – Барраярская империя? Я отказываюсь понимать такое. Граф Форкосиган – прагматик. Посмотрите только на план интеграции Комарры!

– Да, – сердечно предложил Майлз, – вы только посмотрите на него.

Галени кинул на него подозрительный взгляд.

– Люди важнее принципов, а? – догадался он наконец.

– Угу.

Галени устало опустился на скамью. Спустя минуту уголок его рта чуть приподнялся.

– А вот мой отец, – пробормотал он, – всегда был человеком… глубоко принципиальным.

Глава 10

С каждой минутой надежд на освобождение оставалось все меньше. Через некоторое время был доставлен еще один завтрак. Это означало – если можно положиться на такие часы, – что пошел третий день заточения Майлза. Судя по всему, клон не совершал грубых ошибок, которые непременно выдали бы его Айвену и Элли.

А уж если ему удастся провести Айвена и Элли, он проведет кого угодно. Майлз содрогнулся.

Глубоко вздохнув, он соскочил со скамьи и заставил себя проделать несколько физических упражнений, пытаясь освободить мозг от остатков суперпентотала. Галени, олицетворявший малоприятный синдром лекарственного похмелья, депрессии и бессильной ярости, растянулся на скамье, молча глядя на Майлза.

Астматически хрипя, потея и с трудом держась на ногах, Майлз принялся расхаживать по камере, чтобы привести мысли в порядок.

В камере начинало вонять, что отнюдь не способствовало хорошему самочувствию. Без особой надежды Майлз прошел в туалет и испытал свой трюк с затыканием носком раковины. Как он и подозревал, та же сенсорная система, которая включала воду, когда он подставлял руки под кран, отключила ее прежде, чем жидкость начала переливаться через край. Унитаз работал на таком же безотказном принципе.